Избранные стихи из всех книг

Перевел В.Бетаки
 «In the Neolithic Age»: 
 два параллельных перевода 
 
 1. В эпоху неолита[47] 
 (пер. В. Бетаки) 
 
 В кроманьонский дикий век бился я за устья рек,
 За еду, за шкуры диких лошадей,
 Я народным бардом стал, все, что видел, — воспевал
 В этот сумрачно-рассветный век людей.
 И все ту же песнь свою, что и нынче я пою,
 Пел я той доисторической весной.
 Лед уплыл в морской простор. Гномы, тролли, духи гор
 Были рядом, и вокруг, и надо мной.
 Но соперник из Бовэ обозвал мой стиль «мовэ»
[48]
,
 И его я томагавком критикнул.
 Так решил в искусстве спор диоритовый топор
 И граверу из Гренель башку свернул.
 Тот гравер был страшно дик: он на мамонтовый клык
 Непонятные рисунки наносил!
 Но хорошее копье понимание мое
 В сердце врезало ему по мере сил.
 Снял я скальпы с черепов, накормил отменно псов.
 Зубы критиков наклеив на ремни,
 Я изрек, разинув пасть: «Им и надо было пасть —
 Я ведь знаю, что халтурщики — они!»
 Этот творческий скандал идол-предок наблюдал
 И сказал мне, выйдя ночью из-под стрех,
Что путей в искусстве есть семь и десять раз по шесть,
И любой из них для песни— лучше всех!
 ........................................................
 Сколько почестей и славы! А боец-то был я слабый —
 Времена мне указали путь перстом.
 И меня назвали снова «Бард Союза Племенного»,
 Хоть поэт я был посредственный при том!
 А другим — всю жизнь забота: то сраженье, то охота…
 Сколько зубров мы загнали! Счету нет!
 Сваи в озеро у Берна вбили первыми, наверно!
 Жаль, что не было ни хроник, ни газет!
 Христианская эпоха нас изображает плохо:
 Нет грязнее нас, крикливее и злей…
 Только мы и дело знали: шкуры скоро поскидали
 И работать научили дикарей.
 Мир велик! И в синей раме замкнут он семью морями,
 И на свете разных множество племен,
 То, что в Дели неприлично, то в Рейкьявике обычно,
 Из Гаваны не получится Сайгон!
 Вот вам истина веков, знавших лишь лосиный рев,
 Там, где в наши дни — Парижа рев и смех:
Да, путей в искусстве есть семь и десять раз по шесть,
И любой из них для песни — лучше всех!
 2. В неолитическом веке 
 (пер. М. Фромана) 
 
 В те глухие времена шла упорная война
 За еду, за славу и за теплый мех,
 Клана моего певцом был я, и я пел о том,
 Что пугало или радовало всех.
 Пел я! И пою сейчас о весне, что в первый раз
 Лед бискайский погнала перед собой;
 Гном, и тролль, и великан, боги страшных горных стран
 Были вкруг меня, со мной и надо мной.
 Но нашел мой стиль «outre»
[49]
 критикан из Солютре, —
 Томагавком разрешил я этот спор
 И свой взгляд я утвердил на искусство тем, что вбил
 В грудь Гренельского гравера свой топор.
 И, покончив с ними так, ими накормил собак,
 А зубами их украсил я ремни
 И сказал, крутя усы: «Хорошо, что сдохли псы,
 Прав, конечно, я, а не они».
 Но, позор увидя мой, тотем шест покинул свой
 И сказал мне в сновиденье: «Знай теперь —
 Девяносто шесть дорог есть, чтоб песнь сложить ты мог,
 И любая правильна, поверь!»
 И сомкнулась тишина надо мной, и боги сна
 Изменяли плоть мою и мой скелет;
 И вступил я в круг времен, к новой жизни возрожден,
 Рядовой, но признанный поэт.
 Но, как прежде, тут и там делят братья по стихам
 Тушу зубра в драке меж собой.
 Богачи тех мрачных дней не держали писарей,
 И у Берна наши песни под водой.
 И теперь, в культурный век, все воюет человек —
 Бьем, терзаем мы друг друга злей и злей,
 И высокий долг певца не доводим до конца,
 Чтобы выучить работать дикарей.
 Мир еще огромный дом — семь морей лежат на нем,
 И не счесть народов разных стран;
 И мечта, родившись в Кью, станет плотью в Катмандью,