Том 5. Стихотворения

 Август 1904 
 Серебряный Колодезь 
  
На рельсах
 
 
Кублицкой-Пиоттуx
 
 
 
Вот ночь своей грудью прильнула
 
К семье облетевших кустов.
 
Во мраке ночном утонула
 
Там сеть телеграфных столбов.
 
 
 
Застыла холодная лужа
 
В размытых краях колеи.
 
Целует октябрьская стужа
 
Обмерзшие пальцы мои,
 
 
 
Привязанность, молодость, дружба
 
Промчались: развеялись сном.
 
Один. Многолетняя служба
 
Мне душу сдавила ярмом.
 
 
 
Ужели я в жалобах слезных
 
Ненужный свой век провлачу?
 
Улегся на рельсах железных,
 
Затих: притаился — молчу.
 
 
 
Зажмурил глаза, но слезою —
 
Слезой овлажнился мой взор,
 
И вижу: зеленой иглою
 
Пространство сечет семафор.
 
 
 
Блеснул огонек, еле зримый,
 
Протяжно гудит паровоз.
 
Взлетают косматые дымы
 
Над купами чахлых берез.
 
 
 1908 
 Москва 
  
Из окна вагона
 
 
Эллису
 
 
 
Поезд плачется. В дали родные
 
Телеграфная тянется сеть.
 
Пролетают поля росяные.
 
Пролетаю в поля: умереть.
 
 
 
Пролетаю: так пусто, так голо…
 
Пролетают — вон там и вон здесь —
 
Пролетают — за селами села,
 
Пролетает — за весями весь; —
 
 
 
И кабак, и погост, и ребенок,
 
Засыпающий там у грудей: —
 
Там — убогие стаи избенок,
 
Там — убогие стаи людей.
 
 
 
Мать Россия! Тебе мои песни, —
 
О немая, суровая мать! —
 
Здесь и глуше мне дай, и безвестней
 
Непутевую жизнь отрыдать.
 
 
 
Поезд плачется. Дали родные.
 
Телеграфная тянется сеть —
 
Там — в пространства твои ледяные
 
С буреломом осенним гудеть.
 
 
 Август 1908 
 Суйда 
  
Телеграфист
 
 
С.Н. Величкину
 
 
 
Окрестность леденеет
 
Туманным октябрем.
 
Прокружится, провеет
 
И ляжет под окном, —
 
 
 
И вновь взметнуться хочет
 
Большой кленовый лист.
 
Депешами стрекочет
 
В окне телеграфист.
 
 
 
Служебный лист исчертит.
 
Руками колесо
 
Докучливое вертит,
 
А в мыслях — то и се.
 
 
 
Жена болеет боком,
 
A тут — не спишь, не ешь,
 
Прикованный потоком
 
Летающих депеш.
 
 
 
В окне кустарник малый,
 
Окинет беглый взгляд —
 
Протянутые шпалы
 
В один тоскливый ряд,
 
 
 
Вагон, тюки, брезенты
 
Да гаснущий закат…
 
Выкидывает ленты,
 
Стрекочет аппарат.
 
 
 
В лесу сыром, далеком
 
Теряются пески,
 
И еле видным оком
 
Мерцают огоньки.
 
 
 
Там путь пространства чертит…
 
Руками колесо
 
Докучливое вертит;
 
А в мыслях — то и се.
 
 
 
Детишки бьются в школе
 
Без книжек (где их взять!):
 
С семьей прожить легко ли
 
Рублей на двадцать пять: —
 
 
 
На двадцать пять целковых —
 
Одежа, стол, жилье.
 
В краях сырых, суровых
 
Тянись, житье мое! —
 
 
 
Вновь дали мерит взором —
 
Сырой, осенний дым
 
Над гаснущим простором
 
Пылит дождем седым.
 
 
 
У рельс лениво всхлипнул
 
Дугою коренник,
 
И что-то в ветер крикнул
 
Испуганный ямщик.
 
 
 
Поставил в ночь над склоном
 
Шлагбаум пестрый шест:
 
Ямщик ударил звоном
 
В простор окрестных мест.
 
 
 
Багрянцем клен промоет —
 
Промоет у окна.
 
Домой бы! Дома ноет,
 
Без дел сидит жена, —
 
 
 
В который раз, в который,
 
С надутым животом!..
 
Домой бы! Поезд скорый
 
В полях вопит свистком;
 
 
 
Клокочут светом окна —
 
И искр мгновенный сноп
 
Сквозь дымные волокна
 
Ударил блеском в лоб.
 
 
 
Гремя, прошли вагоны.
 
И им пропел рожок.
 
Зеленый там, зеленый,
 
На рельсах огонек… —
 
 
 
Стоит он на платформе,
 
Склонись во мрак ночной, —
 
Один, в потертой форме,
 
Под стужей ледяной.
 
 
 
Слезою взор туманит.
 
В костях озябших — лом.
 
А дождик барабанит
 
Над мокрым козырьком.
 
 
 
Идет (приподнял ворот)
 
К дежурству — изнемочь.
 
Вдали уездный город
 
Кидает светом в ночь.
 
 
 
Всю ночь над аппаратом
 
Он пальцем в клавиш бьет.
 
Картонным циферблатом
 
Стенник ему кивнет.
 
 
 
С речного косогора
 
В густой, в холодный мрак —
 
Он видит — семафора
 
Взлетает красный знак.
 
 
 
Вздыхая, спину клонит;
 
Зевая над листом,
 
В небытие утонет,
 
Затянет вечным сном
 
 
 
Пространство, время. Бога
 
И жизнь, и жизни цель —
 
Железная дорога,
 
Холодная постель.
 
 
 
Бессмыслица дневная
 
Сменяется иной —
 
Бессмыслица дневная
 
Бессмыслицей ночной.
 
 
 
Листвою желтой, блеклой,
 
Слезливой, мертвой мглой
 
Постукивает в стекла
 
Октябрьский дождик злой.
 
 
 
Лишь там на водокачке
 
Моргает фонарёк.
 
Лишь там в сосновой дачке
 
Рыдает голосок.
 
 
 
В кисейно-нежной шали
 
Девица средних лет
 
Выводит на рояли
 
Чувствительный куплет.