Стихотворения и поэмы. Том 1

Часть 48 из 99 Информация о книге
  2
   Ночь уходит. Луч денницы
 Гасит иглы звезд.
 
  Теневой с зарей ложится
 Мне на грудь оконный крест.
 
  Пусть к углу сырой палаты
 Пригвоздили вновь меня:
 
  Улыбаюсь я, распятый —
 Тьмой распятый в блеске дня.
 
  Простираю из могилы
 Руки кроткие горе,
 
  Чтоб мой лик нездешней силой
 Жег, и жег, и жег в заре,
 
  Чтоб извечно в мире сиром,
 Вечным мертвецом,
 
  Повисал над вами с миром
 Мертвенным челом —
 
  На руках своих пронзенных,
 В бледном блеске звезд…
 
  Вот на плитах осветленных
 Теневой истаял крест —
 
  Гуще тени. Ярче звуки.
 И потоки тьмы.
 
  Распластал бесцельно руки
 На полу моей тюрьмы.
 
 
  3
   Плачу. Мне жалко
 Света дневного.
 
  Времени прялка
 Вновь начинает вить
 Нить
 Веретена рокового.
 
  Время белые кони несут:
 В окна грива метельная просится;
 
  Скок бесконечных минут
 В неизбежность уносится.
 
  Воздеваю бессонные очи —
 Очи,
 Полные слез и огня,
 Я в провалы зияющей ночи,
 В вечереющих отсветах дня.
 
 
 1905 
 Москва 
  Урна
  Посвящаю эту книгу Валерию Брюсову
 
 Разочарованному чужды
 Все обольщенья прежних дней…
 Баратынский
 
  В. Брюсову
   Поэт
   Ты одинок. И правишь бег
 Лишь ты один – могуч и молод —
 В косматый дым, в атласный снег
 Приять вершин священный холод.
 
  В горах натянутый ручей
 Своей струею серебристой
 Поет – тебе: и ты – ничей —
 На нас глядишь из тучи мглистой.
 
  Орел вознесся в звездный день
 И там парит, оцепенелый.
 Твоя распластанная тень
 Сечет ледник зеркально-белый.
 
  Закинутый самой судьбой
 Над искристым и льдистым пиком,
 Ты солнце на старинный бой
 Зовешь протяжным, вольным криком.
 
  Полудень: стой – не оборвись,
 Когда слетит туманов лопасть,
 Когда обрывистая высь
 Разверзнет под тобою пропасть.
 
  Но в море золотого льда
 Падет бесследно солнце злое.
 Промчатся быстрые года
 И канут в небо голубое.
 
 
 1904 
 Москва 
  Созидатель
   Грустен взор. Сюртук застегнут.
 Сух, серьезен, строен, прям —
 
  Ты над грудой книг изогнут,
 Труд несешь грядущим дням.
 
  Вот бежишь: легка походка;
 Вертишь трость – готов напасть.
 
  Пляшет черная бородка,
 В острых взорах власть и страсть.
 
  Пламень уст – багряных маков —
 Оттеняет бледность щек.
 
  Неизменен, одинаков,
 Режешь времени поток.
 
  Взор опустишь, руки сложишь…
 В мыслях – молнийный излом.
 
  Замолчишь и изнеможешь
 Пред невеждой, пред глупцом.
 
  Нет, не мысли, – иглы молний
 Возжигаешь в мозг врага.
 
  Стройной рифмой преисполни
 Вихрей пьяные рога,
 
  Потрясая строгим тоном
 Звезды строящий эфир…
 
  Где-то там… за небосклоном
 Засверкает новый мир; —
 
  Там за гранью небосклона —
 Небо, небо наших душ:
 
  Ты его в земное лоно
 Рифмой пламенной обрушь.
 
  Где-то новую туманность
 Нам откроет астроном: —
 
  Мира бренного обманность —
 Только мысль о прожитом.
 
  В строфах – рифмы, в рифмах – мысли
 Созидают новый свет…
 
  Над душой твоей повисли
 Новые миры, поэт.
 
  Всё лишь символ… Кто ты? Где ты?..
 Мир – Россия – Петербург —
 
  Солнце – дальние планеты…
 Кто ты? Где ты, демиург?..
 
  Ты над книгою изогнут,
 Бледный оборотень, дух…
 
  Грустен взор. Сюртук застегнут.
 Горд, серьезен, строен, сух.
 
 
 Март 1904 
 Москва 
  Маг
   Упорный маг, постигший числа
 И звезд магический узор.
 Ты – вот: над взором тьма нависла…
 Тяжелый, обожженный взор.
 
  Бегут года. Летят: планеты,
 Гонимые пустой волной, —
 Пространства, времена… Во сне ты
 Повис над бездной ледяной.
 
  Безводны дали. Воздух пылен.
 Но в звезд разметанный алмаз
 С тобой вперил твой верный филин
 Огонь жестоких, желтых глаз.
 
  Ты помнишь: над метою звездной
 Из хаоса клонился ты
 И над стенающею бездной
 Стоял в вуалях темноты.
 
  Читал за жизненным порогом
 Ты судьбы мира наизусть…
 В изгибе уст безумно строгом
 Запечатлелась злая грусть.
 
  Виси, повешенный извечно,
 Над темной пляской мировой, —
 Одетый в мира хаос млечный,
 Как в некий саван гробовой.
 
  Ты шел путем не примиренья —
 Люциферическим путем.
 Рассейся, бледное виденье,
 В круговороте бредовом!
 
  Ты знаешь: мир, судеб развязка.
 Теченье быстрое годин —
 Лишь снов твоих пустая пляска;
 Но в мире – ты, и ты – один,
 
  Всё озаривший, не согретый,
 Возникнувший в своем же сне…
 Текут года, летят планеты
 В твоей несчастной глубине.
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница