Избранные произведения. Том 1
Часть 86 из 108 Информация о книге
Ненависть
Я все ношу в себе отравы,Что Русь рабов хотела дать,Чтобы ни радости, ни славыМне не изведать никогда.Но я могу вас, молодые,Едва блеснувшие лучи,Провесть сквозь сумраки седыеИ ненависти научить.Чтó нам любить, чтó ненавидеть,О, если б знал я, если б знал,Когда сжигал я силы, идя,Куда слепая шла весна!Когда искал я по болотамКакой-то неземной красы,Беснуясь: «Китеж, вот он, вот он!»С толпой безруких и косых.Когда я падал в лес полночныйСухого трепетней листаИ сладострастья плен порочныйСвященным таинством считал.Когда хотелось мне истаять,В немой природе изойти,Когда любая птичья стаяБыла мне знаменем пути…Не выплатить былому дани…Но груз былого сброшу с плеч,Чтобы болотища блужданийПожаром ненависти сжечь.СТИХИ УШЕДШИМ
Н. Е. Жуковскому
В проулочках, где Чистые пруды,Где цел еще былой уют московский,Он жил, в седые погружен труды,Наш Николай Егорович Жуковский.Во дворике старинный особнякНе рушится наперекор Ньютону,Хоть в щелях стен давно свистит сквознякИ все оконушки давно уж стонут.В светелках тесных мир и тишина.А в кабинете — просто умиленье.Здесь жизнь числа вселенского слышна,Здесь в сердце формул спрятано движенье.Всегда скромны обители идей:Большой диван, столы, шкафы и книги.Всё простенько, как у простых людей.Но вечность здесь разложена на миги.Отсюда на бескрайние края,Где движутся небесные светила,В незримые глубины бытияВладычной мысли простиралась силаОтсюда не страшна пространства тьмаИ времени поток (часы без боя!).Здесь смерти нет: она ушла сама.Здесь шуткой кажется борьба с судьбою.Быть может, комната еще однаНайдется средь людских уединений,Таких же дерзких замыслов полна, —Та комната, где жил полярный гений.О крыльях, о круженье вихревом,О беге волн, о натиске заносов,О малом и большом, о всем, о всемТак думал лишь Михайло Ломоносов.Вечерний час. Уж подан самоварИ песенку старинную заводит.Душистый запах меда носит пар.Вот Николай Егорович выходит.Огромный лоб. Могучие виски.(Но где резец великого скульптора?)И бороды библейской завитки,И глубина задумчивого взора.Напоминает все какой-то лик родной,Всем близкого, премудрого пророка.Отец Адам? Иль корабельщик Ной?Или иной противоборец рока?Заговорил… И мысли остриеПростую цифру видит в каждом чуде.Как стройно в числах наше бытие!Как хорошо, что есть такие люди!Владимиру Юнгеру
И вечер сегодня дымился и плакал,И ты за плечами стоял в тишине.Закат рассыпался кошницами мака,Про дальнее детство рассказывал мне.Как «Мальву» читали, и бегали лесом,И сфинксов ловили, играли в лапту,И в поле дождливом, под финским навесом,То к Ницше, то к Марксу гоняли мечту.Влюблялись, друг другу читали поэмыИ красками бурно пятнали картон.Над Иматрой пенной, смущенно и немо,Грядущего слушали бешеный звон.Зачем же ушел ты, как будто обманом,И в маске оставил улыбку тоски,Свой звук недопетый развеяв туманомНад гипсовой тенью красивой руки?В задумчивой комнате, в сукнах зеленых,Не встретимся больше для долгих бесед.Но светит в извивах ума отдаленныхПотерянной дружбы ласкающий след.Александру Блоку
1. «Увенчан терном горькой славы…»
Увенчан терном горькой славы,Властитель ритмов дней багряныхУшел в печали величавой,В недугах и кровавых ранах.И пусто лесу у опушки,И полю в цвете милом убыль.Ушел туда, где светит Пушкин,Ушел туда, где грезит Врубель.И ранит небо грудь лебяжью,Закатами кровавит дали.Болотный попик в глубь овражьюБежит, заплакан и печален.Фабричных улиц перекрестки,Ушедшим солнцем озаряясь,Затеплились слезою блесткой,И чахлых веток никнет завязь.А на мосту, вся в черном, черном,Рыдает тихо НезнакомкаО сне, минувшем неповторно,О счастье молнийном и ломком.Ушел любимый. Как же голосНеизъяснимый не услышим,Когда на сердце станет голо,Когда захочется быть выше?