Том 4. Стихотворения 1930-1940

Часть 43 из 62 Информация о книге
ДЕНИКИН
  Вот Деникин – тоже номер!
 Он, слыхать, еще не помер,
 Но, слыхать, у старика
 И досель трещат бока.
 То-то был ретив не в меру.
 «За отечество, за веру
 И за батюшку-царя»
 До Орла кричал: «Ур-р-ря!»
 Докричался до отказу.
 За Орлом охрип он сразу
 И вовсю назад подул,
 Захрипевши: «Кар-ра-ул!»
 Дорвался почти до Тулы.
 Получив, однако, в скулы,
 После многих жарких бань
 Откатился на Кубань,
 Где, хвативши также горя,
 Без оглядки мчал до моря.
 На кораблике – удал! –
 За границу тягу дал.
 
 
ШКУРО
  Слыл Шкуро – по зверству – волком,
 Но, удрав от нас пешком,
 Торговал с немалым толком
 Где-то выкраденным шелком
 И солдатским табаком.
 Нынче ездит «по Европам»
 С небольшим казацким скопом
 Ради скачки верховой
 На арене… цирковой.
 
 
МАМОНТОВ
  Это Мамонтов-вояка,
 Слава чья была двояка,
 Такова и до сих пор:
 – Генерал и вместе – вор!
 «Ой да, ой да… Ой да, эй да!» –
 Пел он весело до «рейда»,
 После рейда ж только «ой» –
 Кое-как ушел живой;
 Вдруг скапутился он сразу,
 Получивши то ль заразу,
 То ль в стакане тайный яд.
 По Деникина приказу
 Был отравлен, говорят,
 Из-за зависти ль, дележки
 Протянул внезапно ножки.
 
 
КОЛЧАК
  Адмирал Колчак, гляди-ко,
 Как он выпятился дико.
 Было радостью врагу
 Видеть трупы на снегу
 Средь сибирского пространства:
 Трупы бедного крестьянства
 И рабочих сверхбойцов.
 Но за этих мертвецов
 Получил Колчак награду:
 Мы ему, лихому гаду,
 В снежный сбив его сугроб,
 Тож вогнали пулю в лоб.
 
 
АННЕНКОВ
  Сел восставших усмиритель,
 Душегуб и разоритель,
 Искривившись, псом глядит
 Борька Анненков бандит.
 Звал себя он атаманом,
 Разговаривал наганом;
 Офицерской злобой пьян,
 Не щадя, губил крестьян,
 Убивал их и тиранил,
 Их невест и жен поганил.
 Много сделано вреда,
 Где прошла его орда.
 Из Сибири дал он тягу.
 Все ж накрыли мы беднягу,
 Дали суд по всей вине
 И – поставили к стене.
 
 
СЕМЕНОВ
  Вот Семенов, атаман,
 Тоже помнил свой карман.
 Крепко грабил Забайкалье.
 Удалось бежать каналье.
 Утвердился он в правах
 На японских островах.
 Став отпетым самураем,
 Заменил «ура» «банзаем»
 И, как истый самурай,
 Глаз косит на русский край.
 Ход сыскал к японцам в штабы:
 «Эх, война бы! Ух, война бы!
 Ай, ура! Ур… зай! Банзай!
 Поскорее налезай!»
 Заявленья. Письма. Встречи.
 Соблазнительные речи!
 «Ай, хорош советский мед!»
 Видит око – зуб неймет!
 
 
ХОРВАТ
  Хорват – страшный, длинный, старый,
 Был палач в Сибири ярый
 И в Приморье лютый зверь.
 Получивши по кубышке,
 Эта заваль – по наслышке –
 «Объяпонилась» теперь.
 
 
ЮДЕНИЧ
  Генерал Юденич бравый,
 Тоже был палач кровавый,
 Прорывался в Ленинград,
 Чтоб устроить там парад:
 Не скупился на эффекты,
 Разукрасить все проспекты,
 На оплечья фонарей
 Понавесить бунтарей.
 Получил под поясницу,
 И Юденич за границу
 Без оглядки тож подрал,
 Где тринадцать лет хворал
 И намедни помер в Ницце –
 В венерической больнице
 Под военно-белый плач:
 «Помер истинный палач!»
 
 
МИЛЛЕР
  Злой в Архангельске палач,
 Миллер ждал в борьбе удач,
 Шел с «антантовской» подмогой
 На Москву прямой дорогой:
 «Раз! Два! Раз! Два!
 Вир марширен нах Москва!»
 Сколько было шмерцу герцу,
 Иль, по-русски, – боли сердцу:
 Не попал в Москву милок!
 Получил от нас он перцу,
 Еле ноги уволок!
 
 
МАХНО
  Был Махно – бандит такой.
 Со святыми упокой!
 В нашей стройке грандиозной
 Был он выброшенным пнем.
 Так чудно в стране колхозной
 Вспоминать теперь о нем!
 
 
ВРАНГЕЛЬ
  Герр барон фон Врангель. Тоже –
 Видно аспида по роже –
 Был, хоть «русская душа»,
 Человек не караша!
 Говорил по-русски скверно
 И свирепствовал безмерно.
 Мы, зажав его в Крыму,
 Крепко всыпали ему.
 Бросив фронт под Перекопом,
 Он подрал от нас галопом.
 Убежал баронский гнус.
 За советским за кордоном
 Это б нынешним баронам
 Намотать себе на ус!
 
 
* * *
     Мы с улыбкою презренья
    Вспоминаем ряд имен,
    Чьих поверженных знамен
    После жаркой с нами схватки
    Перетлевшие остатки
    Уж ничто не обновит:
 Жалок их позорный вид,
 Как жалка, гнусна порода
 Догнивающего сброда,
 Что гниет от нас вдали,
 Точно рыба на мели.
    Вид полезный в высшей мере
    Тем, кто – с тягой к злой афере,
    Злобно выпялив белки,
    Против нас острит клыки.
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница