Том 2. Стихотворения 1917-1920

IX
 
 
«Ваше выс-с-превосходительство!
 
Верьте истинным словам,
 
Вы – законное правительство,
 
И явилися мы к вам!»
 
                   «Мо-лод-цы!»
 
 
 
«Мы не красные, – зеленые,
 
Натерпелися мы бед.
 
Все в побегах закаленные:
 
Не угнать за нами вслед».
 
                   «Мо-лод-цы!»
 
 
 
«Мы от красных отбивалися,
 
Отбивались день и ночь:
 
По лесам густым скрывалися,
 
Удирали во всю мочь».
 
                   «Мо-лод-цы!»
 
 
 
«Еле-еле к вам пробилися,
 
Трудный сделали мы путь,
 
Все ужасно истомилися:
 
Нам бы малость отдохнуть!»
 
                   «Мо-лод-цы!
 
 
 
Был бы отдых вам, ребятушки,
 
Если б враг не напирал,
 
Все вы – бравые солдатушки, –
 
Ухмыльнулся генерал: –
 
                   Мо-лод-цы!
 
 
 
Вашу доблесть в полной мере я
 
Оценю само собой,
 
Всех зеленых – в знак доверия –
 
Назначаю в первый бой!
 
                   Мо-лод-цы!»
 
 
X
 
 
Перекосились рожи сразу
 
У всех «зеленых молодцов»:
 
По генеральскому приказу
 
Ведут в окопы бегунцов.
 
 
 
Дрожат в руках у них винтовки,
 
И сердце так щемит-щемит,
 
А красный враг без остановки
 
Их артиллерией громит.
 
 
 
В груди у Митьки все упало.
 
А сзади хохот казаков:
 
«Учили вас, чертей, да мало…
 
Сменять – на что?! – большевиков!»
 
 
 
«Ох, Митя, – плачется Вавила:
 
Раскис зеленый атаман, –
 
Могила всем нам тут, могила!..
 
Полезли сами мы в капкан!
 
 
 
Слышь? Тут, что ночь, то перебежки:
 
К большевикам бегут донцы!»
 
А сзади злее все насмешки:
 
«Эй вы, лесные храбрецы!
 
 
 
Вон там, за рощей, „враг“ укрылся,
 
Идти в атаку ваш черед!»
 
Со страху в землю б Митька врылся,
 
Не то что двинуться вперед!
 
 
XI
 
 
Все зеленые вояки
 
Доигрались до конца:
 
Не вернулись из атаки,
 
Кроме… Митьки-бегунца!
 
 
 
«Вместе, Митя, плутовали, –
 
Вместе будем помирать!»
 
Но Митюху – Митькой звали:
 
Умудрился вновь удрать!
 
 
 
Засверкали только пятки.
 
Криков сзади не слыхал.
 
Верст полсотни без оглядки,
 
Не присевши, отмахал.
 
 
 
В поле прятался за рожью
 
Иль в оврагах по кустам, –
 
Мчал, как волк, по бездорожью,
 
По неведомым местам.
 
 
 
Как-то утром заблестела
 
Перед Митькою река.
 
Камышами шелестела
 
Мутно-желтая Ока.
 
 
 
Тут дорожка уж знакома.
 
Огляделся бегунец:
 
«Скоро, скоро буду дома,
 
Скоро мукам всем конец.
 
 
 
Повинюся перед миром,
 
К комиссару сам приду.
 
Был, скажу я, дезертиром, –
 
Покарайте по суду.
 
 
 
Пусть я совесть успокою.
 
Смерть? Расстрел? Не задрожу,
 
Жизнью подлою такою
 
Больше я не дорожу.
 
 
 
Был досель в отцовской воле,
 
У отца на поводу.
 
По его указке боле
 
Я уж – баста! – не пойду.
 
 
 
Пощадить меня решите?
 
Дайте милость лишь одну:
 
Мне на фронте разрешите
 
Кровью смыть свою вину!»
 
 
XII
 
 
Входит Митя, словно вор,
 
   На отцовский двор.
 
 
 
Никого среди двора.
 
   Поздно. Спать пора.
 
 
 
«Глаша, Глаша… Сколько дней
 
   Не видался с ней.
 
 
 
Рада будет как теперь!»
 
   В дом открыта дверь.
 
 
 
Митя, ставши на порог,
 
   Устоять не мог, –
 
 
 
Захватило сразу дух,
 
   Свет в очах потух.
 
 
 
Старый свекор и сноха…
 
   Нет для них греха!
 
 
 
Позабывши честь, закон,
 
   Не стыдясь икон…
 
 
 
Глаша шепчет старику:
 
   «Дверь-то… на крюку?!»
 
 
 
Митька бросился, как зверь:
 
   «Вот те, стерва, дверь!»
 
 
 
«Ай, спасите!» – Глаша в крик.
 
   Зарычал старик.
 
 
 
В горло сын отцу впился:
 
   «Вот где правда вся?»
 
 
 
Старина тряхнул плечом:
 
   «Все мне нипочем!»
 
 
 
Подвернулся тут топор.
 
   Кончен сразу спор.
 
 
 
Глаша вопит у ворот.
 
   Прибежал народ.
 
 
 
Смотрит, ахает, скорбит:
 
   Сын отцом убит!
 
 
XIII
 
 
Могилка свежая. И крест. А на кресте,
 
   В сердечной простоте,
 
 
 
Под образком, глядящим кротко,
 
Каракулями кто-то вывел четко:
 
 
 
«Поплачьте все над Митей-бегунцом.
 
Боялся смерти он. Скитался дезертиром.
 
 
 
И дома смерть нашел: убит родным отцом.
 
Спи, дорогой товарищ, с миром!»