Том 2. Стихотворения 1917-1920

Раскаявшийся дезертир Спиридоновского лесного отряда Тимофей Ряз…
(Фамилия неразборчива.)
  
Зарубка *
 
 
 
   Мужик хитер, да память коротка.
 
   Не будь у мужика
 
   Для памяти подмоги,
 
   Зарубки или узелка,
 
   Совсем бы сбился он с дороги.
 
Вот басня, в ней урок. Хочу, чтоб кой-кого
 
Уму да разуму она бы научила.
 
 
* * *
 
 
   У мужика у одного
 
   С зарубки память соскочила.
 
Емелька в оны дни, известно, как он жил:
 
   «Живем – о землю рожей!» –
 
Работал день и ночь, и день и ночь тужил,
 
В избе нетопленой прикрывшися рогожей;
 
   Худой, оборванный, босой,
 
   Кряхтел над тощей полосой
 
   И, встав порой у раздорожья,
 
Где был в помещичью усадьбу поворот,
 
Шептал озлобленно: «Ограбили народ!
 
Всю землю отняли! А ведь земля-то божья!»
 
Что ж приключилося с Емелькою, когда
 
   От бар не стало и следа?
 
Дорваться стоило Емельке до земельки,
 
   Отшибло память у Емельки.
 
С ним деликатничай, его не раздражай;
 
   Собравши новый урожай,
 
С деньгой кубышечку храня у изголовья,
 
Емелька позабыл все прежние присловья.
 
Он прежде был добряк. Теперь он не таков.
 
Теперь он кулаку иному не уступит:
 
   Он хлеб продаст тому, кто купит.
 
Спокойно с городских рабочих, с бедняков,
 
   За фунт муки три шкуры слупит.
 
На власть Советскую беда как он сердит.
 
«Учитывают хлеб, – угрюмо он твердит, –
 
На кой же ляд тогда, выходит, сеял рожь я?
 
С учета этого убыток мне прямой!»
 
«Емелька, а земля?..»
 
   «Земля, конешно… божья,
 
   А хлебец – мой!»
 
 
* * *
 
 
Емелька, мазан я с тобой одним елеем
 
И говорю с тобой, как с братом иль отцом.
 
   Не будь, Емеля, подлецом,
 
   А наипаче – дуралеем!
 
Голодные, мы сил последних не жалеем,
 
Но до конца борьбы еще не довели.
 
Коль мы по милости твоей переколеем,
 
   Ты околеешь – без земли.
 
Советские враги – не о тебе радеют.
 
И если баре вновь землею овладеют,
 
То – заруби себе ты это на носу! –
 
Так возмещать начнут они свои убытки,
 
Что, вынося от них неслыханные пытки,
 
Ты, весь обобранный до нитки
 
И прячась где-нибудь в овраге иль в лесу,
 
Начнешь завидовать ты собственному псу!
 
 
  
Полковник «Кулак-Кулакович» *
 
 
Я – единственный начальник русских войск Гдовского, Псковского и Лужского районов. Я – законный представитель народной власти.
 
Ослушников расстреливаю!
 
Подписал: Атаман крестьянских партизанских отрядов полковник Булак-Балахович.
 
 
 
То грозит нам не старый Илья-богатырь
 
И не славный Алеша Попович,
 
То дворянский ублюдок, голодный упырь,
 
Пан-полковник Кулак-Кулакович.
 
   Не надеясь на силу своих кулаков,
 
   Он не брезгает подлым обманом
 
   И сзывает, сзывает в свой стан дураков,
 
   Величая себя атаманом.
 
Эй, Кулак-Кулакович, лихой атаман,
 
Далеко те до Разина Стеньки:
 
Выворачивал Стенька боярам карман,
 
Но ни сжег ни одной деревеньки.
 
   Стенька шел впереди своих вольных людей
 
   В кумаче, а не в царском уборе,
 
   И таких «атаманов», как ты, лиходей,
 
   Стенька вешал на первом заборе.
 
И тебе, Кулаку-Кулаковичу, тож
 
Не уйти от народной расправы, –
 
 Скоро в спину получишь ты пулю иль нож
 
 От своей же от белой оравы.
 
   Потому что настанет такая пора:
 
   Все Епишки поймут и Микешки,
 
   До чего довести может эта игра,
 
   Где они – только жалкие пешки;
 
Что какая-то сволочь пройдет в короли,
 
Офицеры получат поместья,
 
А для пешек достанется – холмик земли
 
Да позор векового бесчестья!
 
 
  
Сударь-барин
 
Песня (фронтовая)
Член особого совещания при Деникине, Колокольцев, заявил, что крестьяне должны будут 1/3 урожая и 1/2 сена отдать прежним владельцам – помещикам и арендаторам.
 
 
Красным – «барин – злой татарин»,
 
Белым – мил припев другой:
 
«Уж ты сударь, ты, наш барин,
 
Сударь-барин дорогой!»
 
   Уж ты сударь, ты, наш барин,
 
   Сударь-барин дорогой!
 
 
 
В белой гвардии солдаты,
 
Одно слово, молодцы, –
 
Про мужицкие заплаты
 
Позабыли, подлецы!
 
   Уж ты сударь, ты, наш барин,
 
   Сударь-барин дорогой!
 
 
 
Как росли под плеткой барской
 
На спине у нас рубцы,
 
Как жилось под властью царской, –
 
Все забыли, стервецы!
 
   Уж ты барин, ты, наш барин,
 
   Сударь-барин дорогой!
 
 
 
Позабыли, – ум отшибло! –
 
Сколько мы вскормили вшей,
 
Сколько в войнах люда гибло
 
Ради барских барышей.
 
   Уж ты добрый, ты, наш барин,
 
   Сударь-барин дорогой!
 
 
 
В белой гвардии ребята –
 
Закаленные сердца:
 
Разопнут родного брата,
 
На штыки возьмут отца!
 
   Будь доволен, сударь-барин,
 
   Сударь-барин дорогой!
 
 
 
Дураков везде довольно,
 
Ими улицы мости.
 
Лезут в петлю добровольно:
 
Барин вновь у них в чести.
 
   Распрекрасный ты наш барин,
 
   Сударь-барин дорогой!
 
 
 
«Были босы, будем босы:
 
Без сапог – ногам не преть.
 
Вот те, барин, сенокосы,
 
Вот те, барин, хлеба треть!
 
   Поправляйся, сударь-барин,
 
   Благодетель дорогой!»
 
 
 
«Дай по трешнице на рыло
 
Холуям твоим на чай
 
И добро, какое было,
 
Все обратно получай!
 
    Получай, голубчик барин,
 
    Поправляйся, дорогой!»
 
 
 
Братцы! Силы мы утроим
 
И господским холуям –
 
Всем деникинским героям –
 
Накладем мы по шеям!
 
   Холуям и добрым барам
 
   Накладем мы по шеям!