Том 2. Стихотворения 1917-1920

Часть 14 из 82 Информация о книге
Глава III
  Дело было весною в начале поста.
 Поп Панкрат, попадью лобызнувши в уста,
 Молвил как-то ей утречком в среду:
 «В Москву на денечек поеду».
 Обошел поп в Москве все толкучки,
 Нагляделся на всякие штучки.
 Чего на толкучках тех нету!
 Успевай вынимать лишь монету.
 Бирюльки, свистульки, хлопушки,
 Одеяла, ковры и подушки,
 Рубахи из лучшей сарпинки,
 Посуда, калоши, ботинки,
 Гармошки, книжонки, картинки,
 Браслетки, колечки, брелочки
 («Эх, купить бы для дочки!»).
 Обошел поп весь Сухарев рынок,
 Воротил отец нос от новинок,
 Средь народа толкался-топтался,
 В старом хламе копался,
 С затаенной усмешкою щуря глаза
 На затрепанные образа.
 Разбирался в иконах без устали:
 «Николая купить? Златоуста ли?»
 Перебрал дюжин пять страстотерпцев-святителей,
 Преподобных отцов-небожителей.
 Поплюет на икону, подышит, потрет,
 Бросит в хлам и другую икону берет.
 О цене осторожненько справится.
 Чем икона старей, тем попу больше нравится.
 «Ну, вот этой иконе какая цена?»
                     «Пять целковых».
 «Посовестись! Ветошь одна!
 Лик весь темен, и риза облуплена!»
 Сторговались: икона за трешницу куплена!
 Поп уехал домой в восхищенье великом
 С богородичным выцветшим ликом.
 
 
Глава IV
  Попадья о попе о Панкрате тревожится:
 Бате явно неможется.
 У окна вечерами сидит да вздыхает,
 Да луну, что есть моченьки, хает:
 «Рассветилася как, окаянная!»
 «Что с тобой, голова бесталанная? –
 Попадья так попа утешала: –
 Чем луна тебе, поп, замешала?
 Непорочная мати-царица,
 Что с тобою, Панкраша, творится?
 Лег бы лучше в постель, отлежался».
 Поп ворчал, раздражался.
 Снова вечер, и снова наш поп у окна:
 «Ущербляется, вишь ты, луна».
 И как стала луна ущербляться,
 Стал отец поправляться.
 Вот и выдалась темная ночка.
 На кровати попова раскинулась дочка;
 Разметав одеяло с горячего тела,
 Попадья возле бати храпела.
 Не слыхали они, как отец, словно тать,
 Забрался под кровать,
 Как мешок он оттуда с иконою вынул,
 Надел рясу, шапчонку надвинул
 И шмыгнул осторожно в холодные сени, –
 Как под ним заскрипели ступени
 И как щелкнул затвор.
 Вышел батя с иконой во двор,
 Со двора – за ворота,
 Там до первого шел поворота, –
 Оттуда задворками,
 Шлепая в лужах опорками,
 Промочивши насквозь свои ноги,
 До проезжей пробрался дороги;
 По дороге, прибавивши шагу,
 Он пришлепал к оврагу
 И у старой березки,
 Там, где бьет родничок «Вдовьи слезки»,
 Пять шагов отсчитавши к востоку
 И разгребши руками сухую осоку,
 Положил поп икону облупленную,
 На толкучке за трешницу купленную,
 После снова осокой прикрыл аккуратно
 И пустился вприпрыжку обратно.
 
 
Глава V
  Поп Панкрат в алтаре,
 Словно мышь в норе,
 Осторожно похаживает,
 Бородку поглаживает,
 На престоле просфорки раскладывает,
 Сквозь врата на говельщиц поглядывает.
 Шевелят старушонки беззубыми ртами.
 Перед царскими перед вратами
 Заливается псаломщик Илья:
 «Да исправится молитва моя!»
 Сторож Клим перед иконостасом
 Илье подтягивает басом.
 Тетка Домна в черной наколке,
 Как подобает богомолке,
 Стоит на коленях у любимой иконы,
 Неистово бьет поклоны,
 Машет головой – не остановится,
 К исповеди готовится.
 
 
Глава VI
  Поп с Домной припал к аналою,
 Голова с головою.
 От попа пахнет ладаном, от Домны – ванилью.
 Шепчет батя под епитрахилью:
 «Не мне, раба божья, тебя исповедывать,
 Не мне про грехи про твои разведывать.
 Грешен сам я во многом,
 Ты же, Домна, ходишь пред богом.
 Спаси и помилуй нас, божия мати!
 Удостоена ль, Домна, ты новой благодати?
 И какие тебе за святые радения
 Бывают по ночам видения?»
 «Всякие, отец, всякие!
 Всякие, родименькой, всякие!»
 «Молилась ли, Домна, ты о грешном люде,
 Молила ль богородицу о милости-чуде?»
 «Молила, отец, молила,
 Молила, родименькой, молила!»
 «Не являла ль тебе богородица знамени:
 Лика святого в божественном пламени?»
 «Являла, отец, являла,
 Являла, родименькой, являла!»
 «Не поведала ль мать-богородица,
 Где икона такая находится?»
 «Поведала, отец, поведала,
 Поведала, родименькой, поведала!»
 «В нечестивом ли граде, иль в чистом поле
 (Где обресться иконе приличествует боле)?»
 «В поле, отец мой, в поле.
 В поле, родименькой, в поле!»
 «В открытом ли месте, в овраге ль сокрытом,
 Родничком целебным омытом?»
 «В овраге, отец, в овраге,
 В овраге, родименькой, в овраге!»
 «Не в овраге ли нашем, у белых березок,
 У того ль родничка – „Вдовьих слезок“?»
 «У „слезок“, отец, у „слезок“!
 У „слезок“, родименькой, у „слезок“!»
 «С запада ль темного, с ясного ль востока
 Прикрывает икону осока?»
 «С востока, отец, с востока,
 С востока, родименькой, с востока!»
 Затряс поп жидкой косою,
 Вскочил, как ужаленный осою,
 Стал пред вратами главными,
 Пред говельщиками православными,
 И поведал громогласно с амвона:
 «Братие! Домне явилась икона!»
 Ахнули богомольцы.
 Сторож затрезвонил в колокола и колокольцы,
 Поп в светлые ризы облачился,
 И все, кто в церкви случился,
 С хоругвями и образами,
 Заливаясь радостными слезами,
 Пошли за попом и за Домною
 Открывать икону под Коломною.
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница