Том 2. Стихотворения 1917-1920

Глава VII
 
 
Обрелася икона облупленная,
 
На толкучке за трешницу купленная.
 
У Панкрата в церкви народу –
 
Не пробить к иконе проходу!
 
Пред иконой новоявленною,
 
Свечами уставленною,
 
Молилися днями-ночами.
 
Торговал Клим шибко свечами.
 
Выбиваясь из последней мочи,
 
Поп молебны служил дни и ночи.
 
Как вернется домой – покрякивает,
 
На счетах отец побрякивает,
 
Над бумажками поп ухмыляется,
 
Доходам своим удивляется,
 
К попадье игриво привалится,
 
Попадья попом не нахвалится.
 
Поповна, как шалая, носится,
 
В Москву за нарядами просится.
 
Словом, зажил наш батя не худо.
 
Про великое новое чудо
 
Повсюду пошла из Коломны молва,
 
Скоро стала трезвонить о чуде Москва.
 
Слух о чуде дошел до прихода,
 
Где, на зависть Панкрату, уж двадцать три года
 
Поп Евграф безмятежно священствовал,
 
В православии народ совершенствовал,
 
Служил богу, царю и отечеству
 
Да умело ласкался к купечеству.
 
Поп Евграф о коломенском чуде проведал.
 
Как проведал, с досады в тот день не обедал.
 
«До обеда ль тут, матушка?
 
Слышь, в Коломне что выкинул тихий Панкратушка?
 
Мы-то тут дураками какими сидим.
 
Ладно, брат, мы еще поглядим!»
 
 
Глава VIII
 
 
В приемной его преосвященства
 
Набилося духовенства
 
Со всей епархии
 
Всякой иерархии:
 
Дьячки, попы, протопопы, –
 
Пресмыкаются духовные холопы,
 
Взирают на секретаря умильно,
 
Меж собой препираются сильно;
 
Попрекают друг дружку,
 
Что лезет в чужую кружку,
 
Свинью соседу подкладывает,
 
На соседский приход поглядывает,
 
Развивает непотребную элоквенцию [3],
 
Разводит лихую конкуренцию.
 
Сообщают попы друг дружке без зазрения совести
 
Епархиальные новости:
 
Там проворовался отец-казначей;
 
Там вышла склока из-за калачей;
 
Там за обедней – на смех всему городу –
 
Отец Флор благочинному вцепился в бороду;
 
Там отец Феодул
 
Ризы в карты продул;
 
Там отец Иустин
 
После пьяных крестин,
 
Очутившись на панихиде,
 
Отколол трепака в лучшем виде;
 
Там отец Феогност
 
Оскоромился в пост:
 
Прихожанами был на страстной на седмице
 
Уличен в полуночных прогулках к вдовице;
 
Там отец Ипполит
 
С пономаршей шалит,
 
А пономарь не сокрушается,
 
С попадьей утешается.
 
Ржут долгогривые отцы,
 
Словно жеребцы,
 
Смеются – не отдышутся,
 
Животы у всех колышутся.
 
Один поп Евграф нахмуренный
 
Жует мундштук прокуренный,
 
Дымок разгоняет рукою.
 
Не дают ему мысли покою.
 
Не сводит глаз иерей
 
С архиерейских дверей
 
И секретарю паки и паки
 
Делает таинственные знаки.
 
Как дошел до Евграфа черед,
 
Выскочил Евграф вперед.
 
Секретарь ему шепнул осторожно:
 
«Не плошай. Надеяться можно.
 
Все приготовлено,
 
Как было условлено».
 
«Спасибо. Сие не останется втуне!»
 
(Евграф у него побывал накануне!)
 
 
Глава IX
 
 
Отец перед владыкою
 
Таким-то предстал горемыкою!
 
Ударил земных три поклона
 
У владычнего трона.
 
«Ну, отец, излагай свое дело».
 
Поп Евграф речь повел тут умело,
 
Говорил о попе о Панкрате и Домне,
 
Об иконе, которой не место в Коломне, –
 
Остается-де чудо не чудом,
 
Раз святыня хранится под спудом;
 
От сего-де доходов святых умаление.
 
Ежели ж, дескать, воздать сей иконе моление,
 
Заменивши Коломну столицею,
 
То доходы пожнутся сторицею.
 
«Так, – Евграф своим мыслям привел подтверждение, –
 
Чудотворной иконы хождение
 
По Москве и селеньям окрестным
 
Даст иконному причту и местным,
 
Коль доход разделить по главенству,
 
То-бишь, вашему преосвященству
 
Отсчитать первым делом одну половину,
 
А другую… Сейчас все в уме я прикину…»
 
«Что ты, милый мой, что ты!
 
Ну, зачем же в уме? Вот, отец, тебе счеты!»
 
Поп Евграф, рассчитав всю материю,
 
Пред владыкою развел бухгалтерию.
 
Так на счетах приманчиво все выходило,
 
Инда дух у святого отца захватило.
 
Восхищенный доходов грядущих делением,
 
Рек владыко попу с умилением:
 
«Ладно, отче! Зело я тобою доволен,
 
Вижу, сколь ты, Евграф, богомолен, –
 
Посему – из Коломны иконы божественной,
 
После службы торжественной,
 
Мы в ближайшее же воскресение
 
Сотворим всенародное перенесение
 
И, приняв во внимание
 
Все твое об иконе святой ревнование,
 
Утвердим в твоем храме ее пребывание!»
 
 
Глава X
 
 
Поклонился Евграф преосвященному.
 
И сбылося все по-реченному:
 
Свершилось в ближайшее воскресение
 
Коломенской иконы перенесение.
 
Архиерей в дорогом облачении,
 
При великом народа стечении,
 
В сослужении своры поповской
 
Со всей епархии Московской
 
За акафистным молебном
 
В икосе хвалебном
 
Икону облупленную,
 
На толкучке за трешницу купленную,
 
Воспел в умилении сице:
 
«Радуйся, благодатная царице!
 
Радуйся, утешительнице скорбящих!
 
Радуйся, крепкое возбуждение спящих!
 
Радуйся, рая цветение вайное!
 
Радуйся, дев и вдовиц веселие тайное!
 
Радуйся, болящих исцеление!
 
Радуйся, пастырей церкви бодрость и вразумление!
 
Радуйся, храмов и алтарей украшение!
 
Радуйся, царских престолов важнейшее ограждение!
 
Радуйся, от домашния брани и вражды ограждающая!
 
Радуйся, от пагубных начинаний и несмысленных пожеланий
 
Радуйся, неизреченных милостей неиссякаемая чаша!
 
Радуйся, радосте наша!
 
Покрый нас честным твоим омофором!»
 
   Попы владыке подтягивали хором.
 
Поп Евграф заливался с владыкою рядом.
 
Сзади всех с помутившимся взглядом,
 
Отобраньем иконы жестоко ударенный,
 
Поп Панкрат голосил, как ошпаренный.
 
Не до радости было бедняге Панкрату:
 
Чем теперь возместит он такую утрату?
 
Церковь будет опять у него бездоходною,
 
Снова – горькая жизнь с попадьею голодною
 
И с поповной, в лохмотья наряженной.
 
С жизнью, только что было налаженной,
 
Распроститься Панкрату навеки приходится:
 
«Пресвятая владычица, мать-богородица!
 
Сыне божий, Иисусе Христе!
 
Всю-то жизнь нет мне счастья, у всех я в хвосте.
 
Для того ль я с иконою столько трудился,
 
Чтоб трудами моими Евграф насладился?»
 
От иконы оттертый другими попами,
 
Так шептал помертвевшими батя губами:
 
«Спелись, черти! А я… Чем теперь я утешусь?..
 
Все пропало!.. Повешусь… Повешусь… Повешусь!»