Избранное

  
390. МОЛИТВА, ЧТОБЫ ПОЛУЧИТЬ ЗВЕЗДУ
 
 
 
Боже, дай мне одну золотую звезду,
 
Может, в ней для души я спасенье найду.
 
Если ты не захочешь отдать ее мне,
 
Без обиды, без жалобы всё я снесу.
 
Если гибель в звезде — подари ее мне,
 
Как дают бедняку золоченое су.
 
Я плетусь, как осел… Вспоминаешь ли ты,
 
Как ребенком я клал остролистов кусты
 
Перед яслями в храме, где мать моя встарь
 
Убирала розетками нищий алтарь?
 
Если в этой звезде я спасенье найду,
 
Подари мне одну золотую звезду,
 
Потому что мне надо сегодня ее
 
Положить на замерзшее сердце мое.
 
 
  
391. МОЛИТВА, ЧТОБ ВОЙТИ В РАЙ С ОСЛАМИ
 
 
 
Когда ты, господи, прикажешь мне идти,
 
Позволь мне выбрать самому пути;
 
Я выйду вечером в воскресный день
 
Дорогой пыльной, мимо деревень,
 
И, встретивши ослов, скажу: «Я Жамм,
 
И в рай иду. — И я скажу ослам: —
 
Пойдемте вместе, нежные друзья,
 
Что, длинными ушами шевеля,
 
Отмахивались от ударов, мух,
 
Назойливо кружившихся вокруг».
 
 
 
Позволь к тебе прийти среди ослов —
 
Средь тех, что возят фуры паяцов,
 
Средь тех, что тащат на спине тюки
 
Иль в маленьких повозочках горшки.
 
Среди ослиц, что ноги ставят так,
 
Что трогает вас их разбитый шаг,
 
Что, пчелами ужалены, должны
 
На ножках раненых носить штаны.
 
Позволь прийти мне с ними в райский сад,
 
Где над ручьями яблони дрожат,
 
И сделай, господи, чтоб я в него вошел,
 
Как много поработавший осел,
 
Который бедность кроткую несет
 
К прозрачной чистоте небесных вод.
 
 
  
Из испанской поэзии
   
Гонсало из Берсео
   
392. ЯВЛЕНИЯ БОГОРОДИЦЫ, ЗАПИСАННЫЕ МОНАХОМ ГОНСАЛО ИЗ БЕРСЕО
 
ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ
 
 
Близ Толедо жил священник, верил в бога,
 
Божьи заповеди соблюдал он строго.
 
По ночам молился деве пресвятой,
 
Звал Христа он солнцем, мать его — звездой.
 
Но один порок имел священник рьяный:
 
Он вино любил и часто шлялся пьяный,
 
Потеряв рассудок, в кабаках лежал,
 
Речи безрассудные пастве держал.
 
Раз зашел священник в кабачок соседний,
 
И кувшин вина он выпил пред обедней.
 
На ногах едва стоял, услышав звон,
 
Тщетно в божий дом идти пытался он.
 
Черт решил прикончить пастыря дурного,
 
Стал быком — рогатый и весьма здоровый,
 
Кинулся на пьяницу издалека,
 
И священник вскрикнул, увидав быка:
 
«Матерь божия, всех грешников жалея,
 
Пожалей меня, плохого иерея!»
 
Богородица сошла на этот крик,
 
Как ягненок, замер перед нею бык.
 
Дьявол, обозлившись, гордый и унылый,
 
Обратился в пса с клыками страшной силы,
 
На священника он прянул, разъярен.
 
«Матерь божия, ты панцирь наш от века!
 
Пожалей меня, дурного человека!»
 
Богородица сошла, и пес пред ней
 
Лег смущенный, малого щенка смирней.
 
Дьявол обратился в льва, ревя, как трубы,
 
На священника пошел, оскалив зубы.
 
И, когда приблизился ужасный лев,
 
Завопил священник, чудище узрев:
 
«Матерь божия, звезда и луч единый,
 
Пожалей, жалея всех, дурного сына!»
 
Богородица сошла, и грозный лев
 
Кроток, точно кот, забыл вражду и гнев.
 
Богоматерь иерею путь казала,
 
Увела его, свое накинув покрывало,
 
Пьяного покрыла, уложила спать,
 
Как ребенка всепрощающая мать.
 
Молвила ему, исполнена любови:
 
«Помни — мать печалит каждый грех сыновий,
 
Не покину я вовек твоей души,
 
Ради матери опомнись, не греши!»
 
Плакал иерей: «О свет, из тьмы влекущий!
 
Дева! Искупленье всякой твари сущей!
 
Нестыдящая наставница сердец!
 
О, не знающая, где любви конец!»
 
 
  
Хуан Руис
   
393. О НАРУЖНОСТИ ПРОТОИЕРЕЯ И О ВСТРЕЧЕ С ДОНЬЕЙ ГАРОСОЙ
 
 
 
«О госпожа, — старуха ей сказала, —
 
Таких красавцев в наше время мало:
 
Высокий, крепкий, ходит он степенно,
 
Ступает важно, как павлин надменный,
 
Большая голова на низкой шее,
 
Крутые волосы угля чернее,
 
Нос маленький, а рот большой и алый,
 
Две алые губы, как два коралла.
 
Но грудь навыкат, ноги молодые,
 
Широкоплечий, крепконогий, статный,
 
Всегда любезный и всегда приятный,
 
Играет на гитаре, знает песни,
 
Он шутками всех шутников известней.
 
Кругом мужчин видала я немало,
 
Но равного ему я не видала.
 
Люби ж, люби скорей протоиерея!»
 
Гароса слушала ее, краснея,
 
И после молвила неосторожно:
 
«Но где ж его самой увидеть можно?»
 
Старуха засмеялась: «Как я рада!
 
Бегу! Ему всё передать мне надо!
 
Любовь не терпит долгих ожиданий,
 
Он будет завтра здесь на мессе ранней».
 
Гароса молвила: «Но, ради бога,
 
Пусть будет скромен он, я буду строгой.
 
О господи! Спаси от хитрой лести!
 
Я буду завтра здесь, на этом месте».
 
………………………………
 
Во имя господа, как подобало,
 
Я был на мессе ранней, и она стояла!
 
Монахиня молилась, розовея.
 
О, цвет граната! Дикой серны шея!
 
О, в грубой рясе нежная черница!
 
На белой розе эта власяница!
 
Увы, неотразимо искушенье —
 
Я согрешил и каялся в смущенье.
 
Она взглянула, очи — точно свечи.
 
А сердце плакало от жданной встречи.
 
Я говорил, она мне говорила,
 
Я уж любил, она уже любила.
 
Любовь ее была чиста пред богом,
 
Она меня вела и помогла во многом.
 
Своим постом она меня спасала,
 
Меня своей молитвой ограждала.
 
Два месяца спустя моя подруга
 
Скончалась от тяжелого недуга.
 
Но слаще смерть сей суеты постылой,
 
О боже, душу грешную помилуй!