Стихотворения и поэмы
Часть 77 из 150 Информация о книге
231. СТИХИ, НАПИСАННЫЕ В ПСКОВСКОЙ ГОСТИНИЦЕ
С тех самых пор, как был допущенв ряды словесности самой,я всё мечтал к тебе, как Пущин,приехать утром и зимой.И по дороге возле Пскова —чтоб всё, как было, повторить,—мне так хотелось ночью сноватебе шампанского купить.И чтоб опять на самом деле,пока окрестность глухо спит,полозья бешено скрипелии снег стучал из-под копыт.Всё получилось по-иному:день щебетал, жужжал и цвел,когда я к пушкинскому домунетерпеливо подошел.Но из-под той заветной крышина то крылечко без перилты сам не выбежал, не вышели даже дверь не отворил.…И, сидя над своей страницей,я понял снова и опять,что жизнь не может повториться,ее не надо повторять.А надо лишь с благоговеньем,чтоб дальше действовать и быть,те отошедшие виденьяв душе и памяти хранить.232. МИХАИЛ СВЕТЛОВ
Всё совершается, как надо,хоть и не сразу, не сполна.Но горсть земли из-под Гренадыбыла в Москву привезена.Ее везли не без опаскичерез границы вдалеке,как будто в старой русской сказке,в полукрестьянском узелке.Ей красоты недоставало,оттенков сизо-золотых, —она из пыли состоялаи мелких камешков нагих.Но несмотря на это, всё жеона на свой особый ладбыла для нас куда дорожеи украшений, и наград.И мы ее, чтоб легче былотебе лежать от всех вдали,на тихий холм твоей могилы,как надлежало, принесли.Ведь есть естественность прямаяв том, что сегодня над тобойземля Испании сухаясмешалась с русскою землей.233. ПЕЙЗАЖ
Сегодня в утреннюю пору,когда обычно даль темна,я отодвинул набок шторуи молча замер у окна.Небес сияющая силабез суеты и без трудасосняк и ельник просквозила,да так, как будто навсегда.Мне — как награда без привычки —вся освещенная земляи дробный стрекот электрички,как шов, сшивающий поля.Я плотью чувствую и слышу,что с этим зимним утром слит,и жизнь моя, как снег на крыше,в спокойном золоте блестит.Еще покроют небо тучи,еще во двор заглянет зло.Но все-таки насколько лучше,когда за окнами светло!234. НА КРАСНОЙ ПЛОЩАДИ
Куда подевалась, Россия,поэзия тройки твоей,глаза твоих женщин косые,копыта твоих лошадей?!Куда вы исчезли из вьюги,полозья рязанских саней,звучащие черные дугии красные розы ноздрей?!В какой утаились округе,уйдя от грохочущих дней,бубенчики, вожжи, подпруги,медвяные губы подругии снежные дуги бровей?!Но вот я взволнованно вижу,как Красная площадь кипит.С минутою каждою ближеликующий топот копыт.Куда ты спешишь? Погоди же!Но конница мимо летит.Где двигались медленно танки,вдоль красных стены и воротстучит на колесах тачанкиуже одуревший в гражданкегражданской войны пулемет.Стремительно катится лава.Прорублена в проблеск клинкапосмертная Блюхера славаи мертвая жизнь Колчака.Ах, сколько их, тех генералов,и в штабах своих, и во снепо площади этой мечталона белом проехать коне!Но все они сгибли, однако,позорно закончив бои.Со мной на трибунах рубакаглаза утирает свои.Испита бесславная чаша,и выпита чаша побед.Идет кавалерия нашана уровне наших ракет.Зачем же ты плачешь, папаша?Ведь снег пропусков и ромашекеще не замел ее след.Уже через Балчуг на Преснюустало уходят полки,и, словно бы красные песни,за ними летят башлыки.235. МАЙОР
Прошел неясный разговор,как по стеклу радара,что где-то там погиб майорЭрнесто Че Гевара.Шел этот слух издалека,мерцая красным светом,как будто Марс сквозь облаканад кровлями планеты.И на газетные листыс отчетливою силой,как кровь сквозь новые бинты,депеша проступила.Он был ответственным лицомотчизны небогатой,министр с апостольским лицоми бородой пирата.Ни в чем ему покоя нет,невесел этот опыт.Он запер — к черту! — кабинети сам ушел в окопы.Спускаясь с партизанских гор,дыша полночным жаром,в чужой странепогиб майорЭрнесто Че Гевара.Любовь была и смерть быланедолгой и взаимной,как клекот горного орлавеснойв ущелье дымном.Так на поляхиной странысражались без упрекарязанских пажитей сыныв Испании далекой.Друзья мои!Не всё равно ль —признаюсь перед вами,—где я свою сыграю рольв глобальной грозной драме!Куда важней задача та,чтоб мне сыграть предвзятоне палача и не шута,а красного солдата.