Стихотворения и поэмы
Часть 76 из 150 Информация о книге
226. ПРОЩАЛЬНАЯ ЛЕНТА
Ленты медленно и быстров мокром воздухе летятс нашей палубы на пристаньи оттудова назад.Их берут на расстоянье,ловят их над головой,превращая расставаньев некий праздник портовой.Вот еще их больше стало, —только ленты, как во сне.Мне уж вовсе не присталооставаться в стороне.Но средь бестолочи этойпровожающих людейу меня, к несчастью, нетуни знакомых, ни друзей.…Я совсем не знаю — кто ты,но ручаюсь целиком,что лицо такой работынадо делать топором.Эти лица не ваяют,с тонкой кистью не корпят,а наотмашь вырубают —так, что щепочки блестят.Потому-то в час отхода,колебаний не любя,я из общего народавыбрал именно тебя.И в порту Иокогамы,чтоб меня не позабыл,я тебе, как телеграмму,ленту длинную пустил.Вот она неотклоненно,хоть дождем мерцала мгла,сквозь намокшие знаменав руку сильную вошла.Был я счастлив на причалетем, что мы, как два юнца,с наслаждением держалиэтой ленты два конца.Нам обоим ясно было,что под небом облаковнас она соединилане для праздных пустяков.Умиляться я не стану,это стиль никак не мой.Через волны океаная ее везу домой.227. ПОСТОЯНСТВО
Средь новых звезд на небосводеи праздноблещущих утехя, без сомненья, старомодени постоянен, как на грех.Да мне и не к чему меняться,не обязательно с утрапо телефону ухмылятьсянад тем, что сделано вчера.Кому — на смех, кому — на зависть,я утверждать не побоюсь,что в самом главном повторяюсьи — бог поможет — повторюсь.И даже муза дальних странствий,дав мне простора своего,не расшатала постоянство,а лишь упрочила его.228. ВОЗВРАЩЕНИЕ
Я знал, проживая в столице,в двухкомнатном теплом раю,что мне не дано возвратитьсяв прекрасную юность мою.Я знал хорошо напоследки,под стук беспощадных минут,что лозунги той пятилеткиобратно ко мне не придут.Я выучил до отвращенья,хоть я человек занятой,что давнее то ощущеньенавеки утрачено мной.Зачем же, скажите на милость,от этого маяться мне?И всё ж таки чудо случилосьв одной сопредельной стране.Все сложности выдержав стойко,познав путешествий размах,мы ночью очнулись на стройкев бескрайних монгольских степях.А утром без всякой натяжкиявилась нам средь пустырейредакция многотиражкии цех типографский при ней.Рабочей газеты изнанка —ах, как она мне по душе:шпагатом затянуты гранки,набиты на доску клише.Мне эти известны порядки:строка примыкает к строке,и вновь тяжелеет верстаткав моей ослабевшей руке.Исполненный милого такта,прекрасен на взгляд и на слух,в костюмчике сером редактор —недавний монгольский пастух.Он сам, очевидно, не знаетза версткой газетки своей,что в этих степях повторяетисторию русских степей.Распахнуты двери и ставни,шумит ветерок удалой,и лозунги юности давнейтрепещут опять надо мной.229. МОРЕ ПОД ОКНОМ
Успокоительно, как горе,всю ночь, и вечером, и днемполуустало плещет мореи у дверей, и под окном.Оно меня, как мать ребенка,и до отбоя и в отбойкупает, словно бы в пеленках,в своей купели голубой.Ну что ж? Усну, моя отрада,раз нянька старая велит.Но рано утром — так уж надо! —мальчишка снова закричит…230. ЕНИСЕЙСКИЕ ПОЛЯ
Берегов не отыщете ширеи воды не найдете сильней —по тайге и по тундре Сибиривеличаво летит Енисей.Не догонит никто торопливопосредине крутых береговголубые и синие гривыполудиких его табунов.Забавляться ему надоелобесшабашною силой своей —настоящего русского делазахотел для себя Енисей.Мы ему подарили плотину,он взялся за работу в ответ —и на тундру вечернюю хлынулпроливной электрический свет.Для того чтобы жить без печалив снеговом Красноярском краю,мы не зря у тебя перенялимолодецкую удаль твою.Для могучей твоей красотищи,для мятежной твоей быстротымы такие работы отыщем,о каких и не слыхивал ты.Мы не станем дремать на покое,мы тебя не оставим, река.Это только начало такое,это только запевка пока.