Стихотворения и поэмы
Часть 65 из 150 Информация о книге
178. ПОПЫТКА ЗАВЕЩАНИЯ
Т. С.
Когда умру, мои останки,с печалью сдержанной, без слез,похорони на полустанкепод сенью слабою берез.Мне это так необходимо,чтоб поздним вечером, тогда,не останавливаясь, мимошли с ровным стуком поезда.Ведь там лежать в земле глубокойи одиноко и темно.Лети, светясь неподалеку,вагона дальнего окно.Пусть этот отблеск жизни милой,пускай щемящий проблеск тотпройдет, мерцая, над могилойи где-то дальше пропадет…179. КСЕНЯ НЕКРАСОВА
Что мне, красавицы, ваши роскошные тряпки,ваша изысканность, ваши духи и белье? —Ксеня Некрасова в жалкой соломенной шляпкев стихотворение медленно входит мое.Как она бедно и как неискусно одета!Пахнет от кройки подвалом или чердаком.Вы не забыли стремление Ксенино это —платье украсить матерчатым мятым цветком?Жизнь ее, в общем, сложилась не очень удачно:пренебреженье, насмешечки, даже хула.Знаю я только, что где-то на станции дачной,вечно без денег, она всухомятку жила.На электричке в столицу она приезжалас пачечкой новых, наивных до прелести строк.Редко когда в озабоченных наших журналахвдруг появлялся какой-нибудь Ксенин стишок.Ставила буквы большие она неумелона четвертушках бумаги, в блаженной тоске.Так третьеклассница, между уроками, меломв детском наитии пишет на школьной доске.Малой толпою, приличной по сути и с виду,сопровождался по улицам зимним твой прах.Не позабуду гражданскую ту панихиду,что в крематории мы провели второпях.И разошлись, поразъехались сразу, до срока,кто — на собранье, кто — к детям, кто — попросту пить,лишь бы скорее избавиться нам от упрека,лишь бы быстрее свою виноватость забыть.180. «Мальчики, пришедшие в апреле…»
Мальчики, пришедшие в апрелев шумный мир журналов и газет,здорово мы всё же постарелиза каких-то три десятка лет.Где оно, прекрасное волненье,острое, как потаенный нож,в день, когда свое стихотвореньеты теперь в редакцию несешь?Ах, куда там! Мы ведь нынче сами,важно въехав в загородный дом,стали вроде бы учителямии советы мальчикам даем.От меня дорожкою зеленой,источая ненависть и свет,каждый день уходит вознесенныйили уничтоженный поэт.Он ушел, а мне не стало лучше.На столе — раскрытая тетрадь.Кто придет и кто меня научит,как мне жить и как стихи писать?181. ДАЛЬНЯЯ ПОЕЗДКА
Я остался и нежным, и резким —тем, каким меня знали всегда,но вернулся из дальней поездкине таким, как уехал туда.В каждом чуть изменившемся жестея невольно ответно сберегпродолжение всех путешествий,повороты и локти дорог.Из дорожных моих впечатленийничего не пропало вдали,и на лоб полуясные тенидля других незаметно легли.Двери в собственный дом открывая,надевая в передней пальто,непривычно в себе ощущаюпутешествие дальнее то.182. «Приезжают в столицу…»
Приезжают в столицусмиренно и бойкомолодые Есениныв красных ковбойках.Поглядите,оставив предвзятые толки,как по-детски подрезанынаглые челки.Разверните,хотя б просто так,для порядка,их измятые в дальней дорогететрадки.Тамна фоне безвкусицы и дребедениослепляющий образблеснет на мгновенье.Тамсреди неумелой морокивдруг возникнутпочти гениальные строки.…Пусть придет к нимпотом, через годы, по правузолотого Есениназвонкая слава.«Дай лишь бог, — говорю я,идя стороною, —чтобы им(извините меня за отсталость)не такою она доставалась ценою,не такою ценою она доставалась».183. НА ПОВЕРКЕ
Бывают дни без фейерверка,когда огромная странаосенним утром на поверкевсе называет имена.Ей нужно собственные силыума и духа посчитать.Открылись двери и могилы,разъялась тьма, отверзлась гладь.Притихла ложь, умолкла злоба,прилежно вытянулась спесь.И Лермонтов встает из гробаи отвечает громко: «Здесь!»О, этот Лермонтов опальный,сын нашей собственной земли,чьи строки, как удар кинжальный,под сердце самое вошли!Он, этот Лермонтов могучий,сосредоточась, добр и зол,как бы светящаяся тучапо небу русскому прошел.