Стихотворения и поэмы
Часть 62 из 150 Информация о книге
166. ДВА СРОКА
Не дай вам бог — в леске далекомиль возле водного пути —жить в доме отдыха два срока,два целых века провести.В день, обозначенный в путевке,со всех сторон и всех широтеще с утра, без остановки,сюда съезжается народ.Твою фамилию по честиконтора вносит в общий ряд.Ты принят. Ты со всеми вместе,свой отдыхающий, свой брат.Ты, как участник общежитья,со всеми делишь круг заботи радость общую открытьяокрестных всяческих красот.Уже на этой части суши,от мест родительских вдали,друг дружку родственные душисовсем нечаянно нашли.Уже на вечере вопросови в разговорах — просто так —определился свой философи объявился свой дурак.Людей случайное собраньесплотилось, словно бы семья:есть общие воспоминанья,чуть не история своя.Ты с ними свыкся незаметно,тебе нужны и та и тот.Но вот окончен срок заветныйи день отъезда настает.Несут в автобус чемоданы,бегут по лестницам.А тыстоишь потерянно и странносредь возбужденной суеты.По профсоюзному веленью,придя сюда своим путем,сменились, словно поколенья,твои соседи за столом.Ты с ними общностью не связан,и, вероятно, потомутвои — из прошлого — рассказыне интересны никому.Им невдомек и незнакомовсё то, к чему ты так привык,средь новых лиц большого домачужой зажившийся старик.167. «Иные люди с умным чванством…»
Иные люди с умным чванством,от высоты навеселе,считают чуть ли не мещанствоммою привязанность к земле.Но погоди, научный автор,ученый юноша, постой!Я уважаю космонавтовничуть не меньше, чем другой.Я им обоим благодарен,пред ними кепку снять готов.Пусть вечно славится Гагарини вечно славится Титов!Пусть в неизвестности державной,умнее бога самого,свой труд ведет конструктор Главныйи все помощники его.Я б сам по заданной программе,хотя мой шанс ничтожно мал,в ту беспредельность, что над нами,с восторгом юности слетал.Но у меня желанья нету,нет нетерпенья, так сказать,всю эту старую планетуна астероиды менять.От этих сосен и акаций,из этой вьюги и жарыя не хочу переселятьсяв иные, чуждые миры.Не оттого, что в наших кружкахнет слез тщеты и нищетыи сами прыгают галушкиво все разинутые рты.Не потому, чтоб здесь спокойножизнь человечества текла:потерян счет боям и войнам,и нет трагедиям числа.Терпенье нужно, и геройство,и даже гибель, может быть,чтоб всей земли переустройство,как подобает, завершить.И всё же мне родней и ближезагадок Марса и Лунысудьба Рязани и Парижаи той испанской стороны.168. ОДА РУССКОМУ ЧЕЛОВЕКУ
О, этот русский непрестанный,приехавший издалека,среди чинар Таджикистана,в погранохране и в Цека.В прорабской временной конторке,где самый воздух раскален,он за дощатой переборкойорет азартно в телефон.В коммунистической артели,где Вахш клубится и ревет,он из отводного тоннелянаружу камень выдает.Участник жизни непременный,освоив с ходу местный быт,за шатким столиком пельменнойс друзьями вместе он сидит.Совсем не ради маскировки,а после истинных работв своей замасленной спецовкеон ест шурпу и пиво пьет.Высокомерия и лестии даже признаков тогони в интонации, ни в жестевы не найдете у него.Не как слуга, не как владыка —хоть и подтянут, но открыт —по-равноправному с таджикомтоварищ русский говорит.Еще тогда, в году двадцатом,полузабывшемся вдали,его винтовка и лопататебе, дехканин, помогли.Потом не раз из дальней далина помощь родине твоейМосква и Волга посылалисвоих отцов и сыновей.Их много, чистых и нечистых,трудилось тут без лишних слов:организаторов, чекистов,учителей и кулаков.Мы позабыть никак не в силах —ни старший брат, ни младший брат —о том, что здесь, в больших могилах,на склонах гор, чужих и милых,сыны российские лежат.Апрельским утром неизменнок ним долетает на откосщемящий душу запах сенасквозь красный свет таджикских роз.