Работа и любовь

 
 
ВОЗЛЕ БРАТСКОЙ МОГИЛЫ
 
 
 
Возле братской могилы
 
над прахом советских солдат,
 
словно тихие сестры,
 
березы и ели стоят.
 
 
 
И безвестная жница,
 
оставив другие дела,
 
первый сноп урожая
 
печально сюда принесла.
 
 
 
И шахтерскую лампу
 
на вечный могильный бугор,
 
возвращаясь со смены,
 
безвестный поставил шахтер.
 
 
 
И несмело, негромко
 
меж темных вечерних ветвей
 
то засвищет, то смолкнет,
 
то снова начнет соловей.
 
 
 
К этой славной могиле,
 
неспешно идя от села,
 
Михаила и Машу
 
тропинка сама привела.
 
 
 
И почудилось им,
 
что глаза погребенных солдат
 
сквозь могильную землю
 
в глаза комсомольцев глядят.
 
 
 
Что с великой заботой,
 
как в зеркало будущих дней,
 
смотрит прошлое наше
 
в глаза молодежи своей.
 
 
 
…Мы стояли в запасе,
 
а когда вы упали в цветы,
 
взяли ваши винтовки
 
и стали на ваши посты.
 
 
 
Мы вернулись домой,
 
не одни истоптав сапоги,
 
взяли молоты ваши
 
и стали за ваши плуги.
 
 
 
Все традиции ваши
 
мы бережно в сердце храним,
 
допоем ваши песни
 
и ваши дела завершим.
 
 
 
Не сегодня, так завтра
 
пятилетнего плана путем
 
мы в сады коммунизма,
 
в сады коммунизма войдем.
 
 
 
И хотим, чтоб в то утро
 
со всех параллелей земли
 
все товарищи наши
 
в страну коммунизма пришли.
 
 
 
Чтоб пришли наши деды
 
на празднество красных знамен
 
из подпольных собраний,
 
из песен далеких времен.
 
 
 
Чтобы в кожаных куртках
 
пришли комиссары страны
 
из архивов Истпарта,
 
из приказов гражданской войны.
 
 
 
Чтобы встали, услышав,
 
как зорю горнист протрубил,
 
наши мертвые братья
 
из воинских честных могил.
 
 
 
В полевые бинокли
 
видали, видали они
 
за огнями сражений
 
городов коммунизма огни.
 
 
 
Над могилами их
 
повторяла, прощаясь, страна:
 
«Ваше дело живет,
 
Вечно ваши живут имена».
 
 
 
Подымайся, селькор,
 
и на Красную площадь иди
 
со своею тетрадкой,
 
с кулацкою пулей в груди.
 
 
 
Ночью возле оврага
 
сражен ты в неравном бою.
 
Мы вернем тебе солнце,
 
мы вытащим пулю твою.
 
 
 
Вот идут с «Марсельезой»
 
Парижской коммуны сыны
 
от Стены коммунаров
 
до башен Кремлевской стены.
 
 
 
Вот от вышек бакинских,
 
наметив далекий маршрут,
 
двадцать шесть комиссаров,
 
двадцать шесть комиссаров идут.
 
 
 
Кто с кайлом, кто с лопатой
 
идут из недавней поры
 
землекопы Турксиба,
 
бригады Магнитной горы.
 
 
 
Из газетных подшивок,
 
из сумрака книжных палат
 
Маяковский и Фучик
 
идут на весенний парад.
 
 
 
Из полдневных небес
 
на посадку идет самолет.
 
Над своею Москвою
 
его Талалихин ведет.
 
 
 
И шагают в обнимку
 
под заревом алых знамен
 
комсомольцы Триполья,
 
комсомольцы твои, Краснодон.
 
 
 
И встречают героев,
 
встречают отцов и друзей
 
сын подземных заводов
 
и дочь подмосковных полей.
 
 
 
 
КНИЖКА УДАРНИКА
 
 
 
Перебирая
 
под праздники
 
письменный стол,
 
книжку ударника
 
я между папок нашел.
 
 
 
Книжка ударника —
 
красный ударный билет
 
давнего времени,
 
незабываемых лет!
 
 
 
В комнате вечером
 
снова призывно звучат
 
речи на митингах,
 
песни ударных бригад.
 
 
 
Вечером в комнате
 
снова встают предо мной
 
стройка Челябинска,
 
 
 
Бобрики и Днепрострой,
 
 
 
Все общежития,
 
в которых с друзьями я спал,
 
все те лопаты,
 
которыми землю копал.
 
 
 
Все те станки,
 
на которых работать пришлось,
 
домны и клубы,
 
что мне возводить довелось.
 
 
 
Вновь надо мною
 
сияют
 
приметы тех лет:
 
красные лозунги,
 
красные цифры побед.
 
 
 
И возникают
 
оттуда, из прожитых дней,
 
юные лица
 
моих комсомольских друзей.
 
 
 
А за окном
 
занимается, рдеет заря.
 
Что же, товарищи,
 
мы потрудились не зря!
 
 
 
Сооружения
 
наших ударных бригад
 
в вольных степях
 
и на реках привольных стоят.
 
 
 
…Мы, увлеченные
 
делом своим трудовым,
 
на комсомольцев теперешних
 
нежно глядим.
 
 
 
И комсомольцы
 
на нынешних стройках
 
сейчас
 
песни поют
 
и читают романы о нас.