Последнее время

  
2. После
 
 
 
Так и вижу подобье класса,
 
Форму несколько не по мне,
 
Холодок рассветного часа,
 
Облетающий клен в окне,
 
 
 
Потому что сентябрь на старте
 
(Что поделаешь, я готов).
 
Сплошь букеты на каждой парте —
 
Где набрали столько цветов?
 
Примечаю, справиться силясь
 
С тайной ревностью дохляка:
 
Изменились, поизносились,
 
Хоть и вытянулись слегка.
 
Вид примерных сынков и дочек —
 
Кто с косичкой, кто на пробор.
 
На доске — учительский почерк:
 
Сочиненье «Как я провел
 
Лето».
 
 
 
Что мне сказать про лето?
 
Оглянусь — и передо мной
 
Океан зеленого цвета,
 
Хрусткий, лиственный, травяной,
 
Дух крапивы, чертополоха,
 
Город, душный от тополей…
 
Что ж, неплохо провел, неплохо.
 
Но они, видать, веселей.
 
Вон Петров какой загорелый —
 
На Канары летал, пострел.
 
Вон Чернов какой обгорелый —
 
Не иначе, в танке горел.
 
А чего я видал такого
 
И о чем теперь расскажу —
 
Кроме Крыма, да Чепелева,
 
Да соседки по этажу?
 
И спросить бы, в порядке бреда,
 
Так ли я его проводил,
 
Не учителя, так соседа —
 
Да сижу, как всегда, один.
 
Все, что было, забыл у входа,
 
Ничего не припас в горсти…
 
Это странное время года
 
Трудно правильно провести.
 
 
 
Впрочем, стану еще жалеть я!
 
У меня еще есть слова.
 
Были усики и соцветья,
 
Корни, стебли, вода, трава,
 
Горечь хмеля и медуницы,
 
Костяника, лесной орех,
 
Свадьбы, похороны, больницы —
 
Все как надо. Все как у всех.
 
Дважды спасся от пистолета.
 
Занимал чужие дома.
 
Значит, все это было лето.
 
Даже, значит, когда зима.
 
 
 
Значит, дальше — сплошная глина,
 
Вместо целого — град дробей,
 
Безысходная дисциплина —
 
Все безличнее, все грубей.
 
А заснешь — и тебе приснится,
 
Осязаема и близка,
 
Менделеевская таблица
 
Камня, грунта, воды, песка.
 
 
 
1995, 2001 гг.
 
  
«Мой дух скудеет…»
 
 
 
Мой дух скудеет. Осталось тело лишь,
 
Но за него и гроша не дашь.
 
Зато я понял, что ты делаешь:
 
Ты делаешь карандаш.
 
 
 
Как в студенческом пересказе,
 
Где сюжет неприлично гол,
 
Ты обрываешь ветки и связи
 
И оставляешь ствол.
 
 
 
Он дико смотрится в роще,
 
На сквозняке, в сосняке,
 
Зато его проще
 
Держать в руке.
 
 
 
И вот, когда я покину
 
Все, из чего расту,
 
Ты выдолбишь сердцевину
 
И впустишь пустоту,
 
 
 
Чтоб душа моя не мешала
 
Разбирать письмена твои,—
 
Это что касается жала
 
Мудрой змеи.
 
 
 
Что до угля, тем паче
 
Пылающего огнем,—
 
Это не входит в твои задачи.
 
Что тебе в нем?
 
 
 
Ты более сдержан,
 
Рисовка тебе претит.
 
У тебя приготовлен стержень —
 
Графит.
 
 
 
Он черен — и к твоему труду
 
Пригоден в самый раз.
 
Ты мог его закалить в аду,
 
И это бы стал алмаз —
 
 
 
Ледяная нежить,
 
Прямизна и стать…
 
Но алмазами режут,
 
А ты намерен писать.
 
 
 
И когда после всех мучений
 
Я забыл слова на родном —
 
Ты, как всякий истинный гений,
 
Пишешь сам, о себе одном.
 
 
 
Ломая, переворачивая,
 
Затачивая, чиня,
 
Стачивая, растрачивая
 
И грея в руке меня.
 
 
 
1997 год
 
  
Кольцо
 
 
 
Я дыра, я пустое место, щель, зиянье, дупло, труха,
 
Тили-тили-тесто, невеста в ожидании жениха,
 
След, который в песке оттиснут, знак, впечатанный в известняк,
 
Тот же выжженный ствол (фрейдистов просят не возбуждаться так).
 
 
 
Все устроенные иначе протыкают меня рукой.
 
Я не ставлю себе задачи и не знаю, кто я такой.
 
Я дыра, я пространство между тьмой и светом, ночью и днем,
 
Заполняющее одежду — предоставленный мне объем.
 
Лом, оставшийся от прожекта на штыки его перелить.
 
Дом, который построил некто, позабыв его населить.
 
 
 
Я дыра, пустота, пространство, безграничья соблазн и блуд,
 
Потому что мои пристрастья ограничены списком блюд,
 
Я дыра, пустота, истома, тень, которая льнет к углам,
 
Притяженье бездны и дома вечно рвет меня пополам,
 
Обе правды во мне валетом, я не зол и не милосерд,
 
Я всеядный, амбивалентный полый черт без примет и черт,
 
Обезличенный до предела, не вершащий видимых дел,
 
Ощущающий свое тело лишь в присутствии прочих тел;
 
Ямка, выбитая в твердыне, шарик воздуха в толще льда,
 
Находящий повод к гордыне в том, что стоит только стыда.
 
 
 
Я дыра, пролом в бастионе, дырка в бублике, дверь в стене
 
Иль глазок в двери (не с того ли столько публики внемлет мне?),
 
Я просвет, что в тучах оставил ураган, разгоняя мрак,
 
Я — кружок, который протаял мальчик, жмущий к стеклу пятак,
 
Я дыра, пустота, ненужность, образ бренности и тщеты,
 
Но, попавши в мою окружность, вещь меняет свои черты.
 
 
 
Не имеющий ясной цели, называющий всех на вы,
 
Остающийся на постели оттиск тела и головы,
 
Я — дыра, пустота, никем не установленное лицо,
 
Надпись, выдолбленная в камне, на Господнем пальце кольцо.