Последнее время

  
Дмитрий Быков
 
Последнее время
 
стихи, поэмы, баллады
  
I
   
Арион
 
 
 
Кипит, как осенью в Крыму,
 
Прибоя сборная солянка.
 
Певец очухался. К нему
 
Спешит босая поселянка:
 
«Как ваше имя?» Смотрит он
 
И отвечает: Арион.
 
 
 
Он помнит спутанно, вчерне,
 
Как эпилептик после корчей:
 
Их было много на челне,
 
Рулем рулил какой-то кормчий,
 
Который вроде был умен…
 
А впрочем, нет. Не то бы он
 
 
 
Избегнул страшного конца,
 
Погнавши с самого начала
 
Сладкоголосого певца
 
Пинками на фиг от причала
 
Во глубину сибирских руд:
 
Певцов с собою не берут.
 
 
 
Измлада певчий Арион
 
Любезен отчему Зевесу.
 
Ему показывает он
 
Всегда одну и ту же пьесу:
 
Певец поднимется с камней —
 
И все закрутится по ней:
 
 
 
Под кровлю, словно на корму,
 
Вползет он, чертыхнувшись дважды,
 
И поселянка даст ему
 
В порядке утешенья жажды
 
Сперва себя, потом кокос —
 
И все помчится под откос.
 
 
 
Зачем ты, дерзкий Аквилон,
 
На тихий брег летишь стрелою?
 
Затем, что мерзкий Арион
 
На солнце сушит под скалою
 
Трусы, носки et cetera
 
В надежде славы и добра.
 
 
 
«Смотри, смотри, как я могу!
 
Сейчас, как воин после пьянки,
 
Я буду пальмы гнуть в дугу,
 
Разрушу домик поселянки
 
В припадке ярости слепой —
 
А ты, певец, проснись и пой!
 
 
 
Не слушай ложного стыда,
 
Не бойся пенного кипенья.
 
Все это лучшая среда
 
Для созерцания и пенья:
 
Ты втайне этого хотел —
 
Не то бы я не налетел.
 
 
 
С тех пор, как в мир вошел распад,
 
Он стал единственным сюжетом.
 
Певцы, когда они не спят,
 
Поют единственно об этом,
 
Как ветр в расщелине кривой
 
Всегда рождает только вой.
 
 
 
О этот заговор со злом!
 
В тебе, как в древнем изваянье,
 
Змеится трещина, разлом,
 
Сквозное певчее зиянье,
 
И потому ты даже рад,
 
Когда свергаешься во ад.
 
 
 
Ты резонируешь с любой
 
Напастью: буря, бунт, разлука…
 
Когда б не стонущий пробой,
 
Не издавал бы ты ни звука:
 
В натурах цельных есть уют,
 
Но монолиты не поют.
 
 
 
Смотри, смотри, как свет и тьма
 
Ведут свои единоборства,
 
Сметают толпы, мнут дома…
 
Ты только, главное, не бойся:
 
На море иль на берегу —
 
Но я тебя оберегу.
 
 
 
Высоких зрелищ зритель ты.
 
Их оценить рожден один ты.
 
Могу понять твои мечты
 
Про домик, садик, гиацинты —
 
Но Вечный жид принадлежит
 
И никуда не убежит».
 
 
 
Кыш, поселянка! Хватит чувств.
 
Отставить ахи и вопросы,
 
Я тут за лето подлечусь,
 
Поправлюсь, выпью все кокосы
 
И плот построю к сентябрю.
 
Беги, кому я говорю!
 
 
 
2005 год
 
  
Вариации-1
   
1. До
 
 
 
Ясно помню большой кинозал,
 
Где собрали нас, бледных и вялых,—
 
О, как часто я после бывал
 
По работе в таких кинозалах!
 
И ведущий с лицом как пятно
 
Говорил — как в застойные годы
 
Представлял бы в музее кино
 
«Амаркорд» или «Призрак свободы».
 
Вот, сказал он, смотрите. (В дыму
 
Шли солдаты по белому полю,
 
После били куранты…) «Кому
 
Не понравится — я не неволю».
 
 
 
Что там было еще? Не совру,
 
Не припомню. Какие-то залпы,
 
Пары, споры на скудном пиру…
 
Я не знаю, что сам показал бы,
 
Пробегаясь по нынешним дням
 
С чувством нежности и отвращенья,
 
Представляя безликим теням
 
Предстоящее им воплощенье.
 
 
 
Что я им показал бы? Бои?
 
Толпы беженцев? Толпы повстанцев?
 
Или лучшие миги свои —
 
Тайных встреч и опять-таки танцев,
 
Или нищих в московском метро,
 
Иль вояку с куском арматуры,
 
Или школьников, пьющих ситро
 
Летним вечером в парке культуры?
 
Помню смутную душу свою,
 
Что, вселяясь в орущего кроху,
 
В метерлинковском детском раю
 
По себе выбирала эпоху,
 
И уверенность в бурной судьбе,
 
И еще пятерых или боле,
 
Этот век приглядевших себе
 
По охоте, что пуще неволи.
 
 
 
И поэтому, раз уж тогда
 
Мы, помявшись, сменили квартиру
 
И сказали дрожащее «да»
 
Невозможному этому миру,—
 
Я считаю, что надо и впредь,
 
Бесполезные слезы размазав,
 
Выбирать и упрямо терпеть
 
Без побегов, обид и отказов.
 
Быть — не быть? Разумеется, быть,
 
Проклиная окрестную пустошь.
 
Полюбить — отпустить? Полюбить,
 
Даже зная, что после отпустишь,
 
Потому что мы молвили «да»
 
Всем грядущим обидам и ранам,
 
Покидая уже навсегда
 
Темный зал с мельтешащим экраном,
 
Где фигуры без лиц и имен —
 
Полутени, получеловеки —
 
Ждут каких-нибудь лучших времен
 
И, боюсь, не дождутся вовеки.