Том 5. Пьесы 1867-1870

Людмила
 
 
Мне поздно в монастырь, теперь я замуж
 
Задумала, ты раньше бы хватился.
 
 
Сеитов
 
 
Где Редриков?
 
 
Людмила
 
 
В моей опочивальне.
 
И выйдет он со мной оттуда в церковь
 
Иль в озеро.
 
 
Сеитов
 
 
Не выйдете вы вовсе
 
Из терема; кругом законопатить
 
Все выходы велю, и умирайте
 
С любовником голодной смертью оба.
 
Мне вас не жаль.
 
 
Людмила
 
 
Тебе меня не жаль?
 
Ты что сказал? Морить голодной смертью
 
Родную дочь? Спасибо! Вот спасибо!
 
Любовь твою я вижу. Эка дура!
 
За что же я любила старика!
 
За что же я его любила столько!
 
 
(Отворяет опочивальню.)
 
 
Поди сюда, благодари отца!
 
Редриков входит.
 
Скорей ко мне бегите, няньки, мамки!
 
Входят нянька и сенные девушки.
 
Боярина благодарить за милость!
 
Челом ему! валитесь в ноги все!
 
Послушайте, как дочь свою он любит!
 
Прошу его: родитель-государь,
 
Дозволь ты мне, девице-сиротинке,
 
За рабскую мою тебе покорность,
 
За скучное сиденье теремное,
 
За слезные молитвы по тебе,
 
Позволь ты мне пойти, девице, замуж
 
За милого, — мне Бог его послал;
 
Отдай ты мне, рабе твоей, на выбор:
 
Иль с милым жить тебе и нам на радость,
 
Иль умереть с моим желанным вместе!
 
И батюшка пожаловал меня:
 
Он, государь, на милость тороватый,
 
Родную дочь и зятя запереть
 
И уморить сулит голодной смертью,
 
И закопать в одну могилу вместе.
 
Ну, кланяйтесь ему, благодарите.
 
Я говорить не стану с ним. Не долго
 
На свете жить, наговориться с милым
 
Потороплюсь.
 
 
(Редрикову.)
 
 
Ты смерти не боишься?
 
 
Николай Редриков
 
 
Чего же мне бояться! Я с тобою
 
Увидел рай; еще такой отрады
 
Мне в жизни не видать, зачем и жить!
 
Умрем с тобой, друг другу в очи глядя,
 
Целуяся, милуяся любовно.
 
 
Сеитов
 
 
Упряма ты! Упряма, как железо.
 
Лукавая лиса!
 
 
Людмила
 
 
Послушай, милый!
 
Не верит он, что мы друг друга любим,
 
А то бы нас жалел он погубить.
 
А видит Бог, тебя я полюбила —
 
Я так любила только одного,
 
Один лишь был на белом свете дорог
 
И так же мил — седой старик, отец,
 
Пока моим он не был душегубом.
 
 
Сеитов
 
 
Ну, Бог с тобой! Забудь мою обиду,
 
Поди ко мне.
 
 
Людмила
 
 
Мы неразлучны стали;
 
Я не пойду одна.
 
 
Сеитов
 
 
Подите оба!
 
Не жаль тебя мне, девки полоумной,
 
А жаль любви твоей. Пускай же дочка
 
Сеитова смеется над отцом,
 
Да только бы не назвала злодеем.
 
Благословлю и обвенчаю вас
 
И на воров пойду. Живите с Богом.
 
Пойдемте вниз, пошлемте за попом.
 
 
Людмила
 
 
Теперь опять тебя я полюбила,
 
Упрямого и злого старика.
 
 
Сеитов
(Редрикову)
 
 
А ты горазд на девок! Как сошелся
 
И видел где ты дочь мою?
 
 
Людмила
 
 
Расскажем
 
Мы после все.
 
 
Николай Редриков
 
 
Я, батюшка боярин,
 
Давно люблю ее. Не погнушайся
 
И прикажи, боярин, мне, холопу,
 
Любить тебя.
 
 
Сеитов
 
 
Люби и почитай,
 
Отцом родным зови меня, разбойник,
 
И всякого приказу слушай!
 
 
Николай Редриков
 
 
Ладно!
 
 
Уходят.
  
Сцена седьмая
 
ЛИЦА:
Епифанец.
Чика.
Асан-Ураз.
Беспута.
Максим Редриков.
Савлуков.
Казаки.
Окопы Лисовского под Троицким монастырем. Земляной вал; за валом вдали видны стены монастыря. Ненастные осенние сумерки; дождь и сильный ветер.
(12 октября 1608 года)
Епифанец лежит у костра. Есаул и несколько казаков поддерживают огонь. Вдали музыка и пальба из пушек и ружей. На валу казаки.
Епифанец
(громко)
 
 
Смотреть с валов, не видно ли чего
 
В монастыре.
 
 
Казак
(с валу)
 
 
Покуда не видали.
 
Светлеет что-то!
 
 
Епифанец
 
 
Господи, помилуй
 
Рабов твоих!
 
 
Казак
 
 
Сиянье по стенам.
 
 
Епифанец
 
 
Смотри верней, да с верою, со страхом,
 
А после нам скажи, коль что увидишь.
 
 
Входит Чика с казаками.
 
 
Присядь к огню, погрейся, обсушись.
 
 
Чика
 
 
И холодно, и вьюга-непогода
 
Слепит глаза, и угощают знатно
 
Калеными орехами со стен.
 
С добра-ума убрался с казаками
 
Целехонек от келаревой башни,
 
Из-под огня, и больше не пойду.