Том 5. Пьесы 1867-1870

Часть 18 из 83 Информация о книге
Людмила
  И это слово
 Последнее?
 
 
Сеитов
  Последнее. Прощай!
 
 
Уходит. Входят нянька и девушки.
Людмила
  Так вот она, неволя теремная!
 Так вот когда высокий, чистый терем
 Мне тесен стал и жизнь моя девичья
 Наскучила. Душа на волю рвется,
 Хочу любить, любить… Ты, злой старик,
 Ты баловал меня и тешил прежде!
 Ты вырастил на волюшке меня,
 И дай ты мне ту волю дорогую
 За милого пойти. Ты дашь мне волю!
 Не дашь ее, так я сама возьму.
 Ну, нянюшка, старушка, поживее
 Веди ко мне любезного дружка
 Николушку!
 
 
Нянька
  Ах, батюшки! Да в чью же
 Ты голову…
 
 
Людмила
  Ступай без разговору!
 Приказано и кончено.
 
 
Нянька уходит.
Девки
  Пропали
 Мы, бедные, несчастные…
 
 
Людмила
  Завыли!
 На лестницу ступайте, стерегите,
 Чтоб не вошел боярин невзначай!
 
 
Девушки уходят.
  Пускай себе другие девки плачут
 По теремам высоким взаперти
 И ждут в слезах себе неволи злее:
 С немилым жить, с неровней вековать
 И девичьи коротенькие слезы
 Сменять на бабьи слезы без конца;
 Не стану я томить себя слезами,
 Ретивому сердечку волю дам
 И девичий обычай свой потешу!
 
 
Входят нянька и Николай Редриков.
Нянька
  Побережней иди! Вот видишь, глупый,
 Какая честь тебе! Ты не болтай,
 Не сказывай, что я тебя водила
 К боярышне, а то себя погубишь,
 Ее и нас.
 
 
Николай Редриков
  Да ладно.
 
 
Людмила
  Ты не бойся!
 Поди ко мне, мой писаный красавчик!
 Бывал ли ты в девичьем терему?
 Ну, сказывай.
 
 
Николай Редриков
  Ни разу не случалось,
 А хорошо у вас, как словно в сказке,
 Не вышел бы.
 
 
Людмила
  Ты любишь ли кого?
 
 
Николай Редриков
  Я всех люблю. У матушки учился
 Сыздетства я речам ее любовным
 И ласковым словам; она велела
 Мне всех любить и миленькими звать.
 
 
Людмила
  А кто учил любить красу девичью?
 
 
Николай Редриков
  Своим умом дошел.
 
 
Людмила
  Меня ты любишь?
 
 
Николай Редриков
  Любить люблю, сказать боюсь; погонишь
 Из терема.
 
 
Людмила
  Не погоню, не бойся.
 
 
Николай Редриков
  Так я скажу.
 
 
Людмила
  Ты говори, да больше!
 Любовных слов не слышим мы совсем,
 А сердце их желает.
 
 
Николай Редриков
  Мне на свете
 Одна лишь ты и жизнь и радость. Знаю,
 Что ты неровня мне, а все тоскую
 И плачу по тебе. Со мной ты шутишь
 И посмеешься после надо мной,
 А мне в тоске сидеть да убиваться
 В своем углу.
 
 
Людмила
  Постой! Постой! Неправда!
 
 
Николай Редриков
  Тебе игра, а мне навеки мука,
 И все-таки люблю тебя.
 
 
Людмила
  Постой!
 
 
(Протягивает руку.)
  Возьми себе на память перстенечек!
 Бери любой!
 
 
Николай Редриков
  Вот этот дай!
 
 
Людмила
  Изволь!
 Редриков берет перстень.
 Ну, что же ты стоишь? Иль не умеешь
 Благодарить?
 
 
Николай Редриков
  Умею, да не смею.
 
 
Людмила
  Благодари.
 
 
Николай Редриков
(целует ее)
  Спасибо! Мой возьми!
 Серебряный и плохенький, а дорог,
 Он матушкин подарок.
 
 
Людмила
  Вот спасибо!
 
 
Нянька
  Боярышня, беда! Отец идет!
 
 
Людмила
(Редрикову)
  Беги скорей ко мне в опочивальню
 И спрячься там! Не выходи, покуда
 Не позову сама.
 
 
Николай Редриков уходит. Входит Сеитов.
Сеитов
  Послушай, дочка!
 Немного мне на свете жить осталось.
 Последних дней срамить я не хочу.
 Давал тебе я волю и поблажку,
 Но с той поры, когда в девичий терем,
 Забывши стыд, водить ты парней стала,
 Запру тебя и сторожей поставлю
 С дубинами у окон и дверей.
 И всякого, кто в терем твой заглянет,
 В тюрьме сгною, тебя в монастыре.
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница