Том 4. Пьесы 1865-1867

Басманов
 
 
Не напророчь! Не дай Господь дождаться!
 
 
Входит Дмитрий.
Дмитрий
 
 
На чем решили?
 
 
Щелкалов
 
 
Шуйского Василья
 
Собором всем казнить приговорили,
 
А братьев разослать по городам.
 
Как ты прикажешь?
 
 
Дмитрий
 
 
Приговор исполнить!
 
На лобном месте завтра прочитать
 
Его Василью; положить на плаху
 
Бунтовщика, занесть топор над ним
 
И объявить, что мы его прощаем,
 
Что вместо казни посылаем в ссылку
 
По смерть его, с лишением боярства;
 
А вотчины и все именье Шуйских
 
Мы отписать велим в свою казну.
 
 
Мстиславский
 
 
Пошли Господь тебе на многи лета
 
И радостей и счастья, государь!
 
 
Дмитрий
 
 
Довольны вы?
 
 
Голицын
 
 
Язык всего не скажет,
 
Что чувствует душа; мы лучше дома
 
Помолимся о здравии твоем
 
И долголетии.
 
 
Щелкалов
 
 
Куда прикажешь,
 
Великий государь, сослать Василья?
 
 
Дмитрий
 
 
За Кострому — и завтра же отправить!
 
Не доезжая места, воротить
 
Его в Москву и возвратить боярство,
 
И вотчины, и все его именье…
 
 
(Масальскому.)
 
 
А Ксения все плачет, все тоскует?
 
 
Масальский
 
 
У нас уход за ней, как за царицей.
 
 
Дмитрий
 
 
Не знаешь ли, чем слезы ей унять?
 
 
Масальский
 
 
Уймутся сами. Скоро высыхает
 
Роса на солнце, а девичьи слезы
 
Еще скорей.
 
 
Дмитрий
 
 
Заметил ты, Масальский:
 
В слезах она становится красивей,
 
Чем так, без слез?
 
 
Масальский
 
 
Так пусть она и плачет!
 
 
Дмитрий
 
 
Таких очей я ни в Литве, ни в Польше
 
Не видывал. Она меня полюбит!
 
Как думаешь, Масальский, ведь полюбит?
 
 
Масальский
 
 
Великий государь, ума не хватит
 
О девках думать. Что ж об девке думать,
 
Полюбит ли! Да что ж ей больше делать.
 
Как не любить? Одна у них забота…
 
 
Дмитрий
 
 
Поедем к ней! Желал бы я пред нею
 
С соперником сразиться, чтобы сердце
 
Красавицы от страха трепетало
 
И победителю наградой было.
 
Я Ксению люблю. Скажи, Масальский,
 
Чем покорить могу ее я сердце?
 
 
Масальский
 
 
Что покорять! Она не враг тебе;
 
Вели любить, и разговор короток.
 
 
Уходят.
Голицын
(Басманову)
 
 
Что приуныл, Петр Федорыч? Обидно,
 
Что службишка твоя пропала даром?
 
 
Мстиславский
 
 
Служи царю мечом на ратном поле
 
Да в думе головой, а не доносом,
 
Никто тебя обидеть не посмеет.
 
 
Басманов
 
 
Обидно мне не за себя, бояре!
 
Он добрый царь, но молод и доверчив;
 
Играет он короной Мономаха,
 
И головой своей, и всеми нами.
 
 
Уходят.
  
Сцена пятая
 
ЛИЦА:
Дмитрий Иванович, самозванец.
Царица Марфа, мать Дмитрия-царевича.
Михаило Скопин-Шуйский.
Басманов и народ.
Шатер в селе Тайнинском.
(18 июля 1605 года)
Полы шатра распахнуты; видны два ряда стрельцов, за ними народ, вдали деревянный дворец. Входят царица Марфа и Скопин-Шуйский.
Царица Марфа
(садясь на стул и робко осматриваясь)
 
 
Младый, цветущий юнош, князь Михайло
 
Васильевич, зачем меня, старуху,
 
Ты вытащил из монастырской кельи?
 
От суеты мирской давно отвыкла,
 
Ох, я давно отвыкла!
 
 
Скопин-Шуйский
 
 
Государем
 
Приказано мне привезти тебя;
 
Он по тебе давно скучает. Будешь
 
Ты, наша мать, царицею московской.
 
 
(Кланяется.)
Царица Марфа
 
 
Поверь ты мне, голубчик, ничего-то,
 
Ох, ничего-то мне не надо! Только
 
В монастыре и жить мне; я забыла,
 
Как люди-то живут.
 
 
Скопин-Шуйский
 
 
В Москве немало
 
Жилья тебе; в любом монастыре
 
Великой государыне есть место.
 
Попомни нас тогда, своих холопей!
 
За дядю гнева не держи на нас!
 
 
Царица Марфа
 
 
Забыла я, голубчик, все забыла!
 
Ты млад еси, а красен и разумен;
 
Гуляешь холост?
 
 
Скопин-Шуйский
 
 
Не женат пока…
 
Петр Федорыч идет к тебе, царица.
 
 
(Уходит.)
Царица Марфа
 
 
Ну пусть идет! О, Господи помилуй!
 
Вот грех какой, какое попущенье!
 
Туман в глазах, кружится голова.
 
Что говорить, что делать? Где набраться
 
Мне разума? Ну, буди власть Господня!