Том 4. Пьесы 1865-1867

Куракин
 
 
Ему царей татарских покоряют
 
И городы немецкие берут,
 
От крымских орд Москву оберегают,
 
А он, едва опомнившись от страха,
 
На сковродах железных воевод
 
Огнем палит и угли подгребает!
 
 
Воротынский
 
 
Напомнил ты родителя кончину,
 
Победоносца князя Михаила
 
Иваныча, спасителя России,
 
И опечалил сыну ясный день.
 
 
Бельский
 
 
А легче ль нам от Годунова было?
 
Ты то скажи, Ивана-то оставь.
 
 
Голицын
 
 
Терпели мы владык своих законных
 
Столетний гнев, потомков Мономаха,
 
А выходцев ордынских с корнем вон.
 
 
Бельский
 
 
Ох, речи смелы!
 
 
Голицын
 
 
Время таково.
 
Ты не привык; ну, ничего, привыкнешь.
 
 
Куракин
 
 
К мучительству труднее привыкать,
 
А к воле легче.
 
 
Голицын
 
 
Да, настало время
 
Вздохнуть и нам. Димитрий, Богом данный,
 
Видал иные царства и уставы,
 
Иную жизнь боярства и царей;
 
Оставит он татарские порядки;
 
Народу льготы, нам, боярам, вольность
 
Пожалует; вкруг трона соберет
 
Блистательный совет вельмож свободных,
 
А не рабов, трепещущих и льстивых,
 
Иль бражников опричнины кровавой,
 
На всех концах России проклято́й.
 
 
Мстиславский
 
 
Веселый день!
 
 
Василий Шуйский
 
 
И царь у нас веселый:
 
Сам молится, а музыка играй!
 
Повеселить отцов и дедов хочет.
 
Давно они в тиши гробниц смиренно,
 
Под пение молебное, под дымом
 
Кадильных ароматов, почивают
 
И музыки доселе не слыхали…
 
Прими, Господь, и упокой их души,
 
Князей великих, сродников моих,
 
Царей, цариц и чад их благоверных,
 
Скончавшихся и здесь похороненных,
 
Царя Ивана, Федора-царя!
 
 
Мстиславский
 
 
Неладно, князь Василий, княж Иваныч!
 
Ты знаешь сам, в день радости царевой
 
Речей и лиц печальных не бывает;
 
Все веселы.
 
 
Василий Шуйский
 
 
Промолвился оплошкой.
 
 
Бельский
 
 
В церквах поют заздравные молебны,
 
А он оплошкой панихиду начал.
 
 
Басманов
 
 
О здравии молись! За упокой-то
 
Ты сродников своих помянешь после.
 
 
Масальский
 
 
Ты подожди родительской субботы.
 
 
Дмитрий Шуйский
 
 
Обмолвился, не всяко лыко в строку
 
 
Бельский
 
 
Царя Ивана рано позабыли:
 
Оплошек не было; за них он на кол
 
Сажал, бывало.
 
 
Василий Шуйский
 
 
Нет, Иван-то только
 
Приказывал, сажал-то ты с Малютой
 
Скуратовым.
 
 
Мстиславский
 
 
Молчать бы нам, бояре,
 
Пригожее.
 
 
Василий Шуйский
 
 
Я замолчу, я смирен.
 
 
Басманов
 
 
Не бойся злой собаки, бойся смирной.
 
 
Куракин
(тихо Голицыну)
 
 
А Бельский все Ивана вспоминает;
 
Кому что мило, тот про то и грезит.
 
 
Голицын
 
 
У них в крови с Басмановым холопство;
 
По их уму: не хам — так не слуга.
 
 
Масальский
(тихо Басманову)
 
 
А Шуйский все родней своей кичится.
 
 
Басманов
 
 
Как ни кичись, родней родного сына
 
Не сделаться.
 
 
Дмитрий Шуйский
(тихо Василию Шуйскому)
 
 
Голицыным все воли
 
Недостает.
 
 
Василий Шуйский
 
 
По Курбскому пошли;
 
Литва мила, завидно панам-раде!
 
 
Десятские
(у собора)
 
 
Идет, идет! — Давай дорогу шире! —
 
Проваливай!
 
 
Калачник
 
 
Да ты лупи их крепче!
 
Затылок наш к побоям притерпелся.
 
Ты православной шеи не жалей!
 
 
Дмитрий выходит из собора, за ним бояре и дворяне, Бучинский, поляки, венгры, запорожские и донские атаманы Корела и Куцька. Звон и музыка.
 
 
Весь народ
 
Отец ты наш! ты наше солнце красно!
 
 
Мстиславский
 
 
Пресветлый царь и князь великий Дмитрий
 
Иванович!
 
 
Дмитрий останавливается пред Маржеретом.
Василий Шуйский
 
 
Не торопись, поспеешь!
 
Боярам честь потом, а немцам прежде.
 
Дай с немцами ему наговориться.
 
 
Дмитрий
 
 
Ну, Маржерет, мой храбрый капитан!
 
Вы — молодцы, вы бьетесь лучше русских.
 
Ты — мой слуга! Я знаю, ты не станешь
 
Жалеть врагов моих; а так же больно
 
Побьешь и их, как нас тогда побили
 
В Добрыничах. Ты что на это скажешь?