Полное собрание стихотворений под ред. Фридмана

1813 (?) 
В объятиях, достойных ада... — Здесь нескольких стихов недостает. — Прим. П. А. Вяземского.   
‹Отрывок из Шиллеровой трагедии «Die Braut von Messina» («Мессинская невеста»)›. Впервые — «Московский телеграф», 1828, № 1, стр. 34—45. В переводе сцены Батюшков сделал большие сокращения. Во время заграничного похода русской армии он, попав в Германию, увлекся немецкой литературой. В эту пору поэт хвалебно отзывался о «славном Шиллере» (Соч., т. 3, стр. 245), к творчеству которого он, по-видимому, раньше относился иначе. В письме к Гнедичу Батюшков сообщал, что он «примирился с Шиллером» (Соч., т. 3, стр. 239). 
Полиник и Этеокл — сыновья царя Эдипа, убившие друг друга в единоборстве, герои трагедий «Семеро против Фив» Эсхила и «Финикиянки» Еврипида. 
 
Элегия из Тибулла: 
Вольный пер. 
("Мессала! Без меня ты мчишься по волнам...") 
Мессала! Без меня ты мчишься по волнам 
С орлами римскими к восточным берегам; 
А я, в Феакии оставленный друзьями, 
Их заклинаю всем, и дружбой, и богами, 
Тибулла не забыть в далекой стороне! 
Здесь Парка бледная конец готовит мне, 
Здесь жизнь мою прервет безжалостной рукою... 
Неумолимая! Нет матери со мною! 
Кто будет принимать мой пепел от костра? 
Кто будет без тебя, о милая сестра, 
За гробом следовать в одежде погребальной 
И миро изливать над урною печальной? 
Нет друга моего, нет Делии со мной, — 
Она и в самый час разлуки роковой 
Обряды тайные и чары совершала: 
В священном ужасе бессмертных вопрошала — 
И жребий счАстливый нам отрок вынимал. 
Что пользы от того? Час гибельный настал, 
И снова Делия, печальна и уныла, 
Слезами полный взор невольно обратила 
На дальный путь. Я сам, лишенный скорбью сил, 
«Утешься» — Делии сквозь слезы говорил; 
«Утешься!» — и еще с невольным трепетаньем 
Печальную лобзал последним лобызаньем. 
Казалось, некий бог меня остановлял: 
То ворон мне беду внезапно предвещал, 
То в день, отцу богов Сатурну посвященный, 
Я слышал гром глухой за рощей отдаленной. 
О вы, которые умеете любить, 
Страшитеся любовь разлукой прогневить! 
Но, Делия, к чему Изиде приношенья, 
Сии в ночи глухой протяжны песнопенья 
И волхованье жриц, и меди звучный стон? 
К чему, о Делия, в безбрачном ложе сон 
И очищения священною водою? 
Всё тщетно, милая, Тибулла нет с тобою. 
Богиня грозная! Спаси его от бед, 
И снова Делия мастики принесет, 
Украсит дивный храм весенними цветами 
И с распущЕнными по ветру волосами, 
Как дева чистая, во ткань облечена, 
Воссядет на помост: и звезды, и луна, 
До восхождения румяныя Авроры, 
Услышат глас ее и жриц фарийских хоры. 
Отдай, богиня, мне родимые поля, 
Отдай знакомый шум домашнего ручья, 
Отдай мне Делию: и вам дары богаты 
Я в жертву принесу, о лары и пенаты! 
Зачем мы не живем в златые времена? 
Тогда беспечные народов племена 
Путей среди лесов и гор не пролагали 
И ралом никогда полей не раздирали; 
Тогда не мчалась ель на легких парусах, 
Несома ветрами в лазоревых морях, 
И кормчий не дерзал по хлябям разъяренным 
С сидонским багрецом и с золотом бесценным 
На утлом корабле скитаться здесь и там. 
Дебелый вол бродил свободно по лугам, 
Топтал душистый злак и спал в тени зеленой; 
Конь борзый не кропил узды кровавой пеной; 
Не зрели на полях столпов и рубежей, 
И кущи сельские стояли без дверей; 
Мед капал из дубов янтарною слезою; 
В сосуды молоко обильною струею 
Лилося из сосцов питающих овец... — 
О мирны пастыри, в невинности сердец 
Беспечно жившие среди пустынь безмолвных! 
При вас, на пагубу друзей единокровных, 
На наковальне млат не исковал мечей, 
И ратник не гремел оружьем средь полей. 
О век Юпитеров! О времена несчастны! 
Война, везде война, и глад, и мор ужасный, 
Повсюду рыщет смерть, на суше, на водах... 
Но ты, державший гром и молнию в руках! 
Будь мирному певцу Тибуллу благосклонен. 
Ни словом, ни душой я не был вероломен; 
Я с трепетом богов отчизны обожал, 
И если мой конец безвременный настал, — 
Пусть камень обо мне прохожим возвещает: 
«Тибулл, Мессалы друг, здесь с миром почивает». 
Единственный мой бог и сердца властелин, 
Я был твоим жрецом, Киприды милый сын! 
До гроба я носил твои оковы нежны, 
И ты, Амур, меня в жилища безмятежны, 
В Элизий приведешь таинственной стезей, 
Туда, где вечный май меж рощей и полей, 
Где расцветает нард и киннамона лозы, 
И воздух напоен благоуханьем розы; 
Там слышно пенье птиц и шум биющих вод; 
Там девы юные, сплетяся в хоровод, 
Мелькают меж древес, как легки привиденья; 
И тот, кого постиг, в минуту упоенья, 
В объятиях любви, неумолимый рок, 
Тот носит на челе из свежих мирт венок. 
А там, внутри земли, во пропастях ужасных 
Жилище вечное преступников несчастных, 
Там реки пламенны сверкают по пескам, 
Мегера страшная и Тизифона там 
С челом, опутанным шипящими змиями, 
Бегут на дикий брег за бледными тенями. 
Где скрыться? Адский пес лежит у медных врат, 
Рыкает зев его... и рой теней назад!.. 
Богами ввержены во пропасти бездонны, 
Ужасный Энкелад и Тифий преогромный 
Питает жадных птиц утробою своей. 
Там хищный Иксион, окованный змией, 
На быстром колесе вертится бесконечно; 
Там в жажде пламенной Тантал бесчеловечный 
Над хладною рекой сгорает и дрожит... 
Всё тщетно! вспять вода коварная бежит, 
И черпают ее напрасно Данаиды, 
Все жертвы вечные карающей Киприды. 
Пусть там страдает тот, кто рушил наш покой 
И разлучил меня, о Делия, с тобой! 
Но ты, мне верная, друг милый и бесценный, 
И в мирной хижине, от взоров сокровенной, 
С наперсницей любви, с подругою твоей, 
На миг не покидай домашних алтарей. 
При шуме зимних вьюг, под сенью безопасной, 
Подруга в темну ночь зажжет светильник ясный 
И, тихо вретено кружа в руке своей, 
Расскажет повести и были старых дней. 
А ты, склоняя слух на сладки небылицы, 
Забудешься, мой друг, и томные зеницы 
Закроет тихий сон, и пряслица из рук 
Падет... и у дверей предстанет твой супруг, 
Как небом посланный внезапно добрый гений. 
Беги навстречу мне, беги из мирной сени, 
В прелестной наготе явись моим очам: 
Власы развеянны небрежно по плечам, 
Вся грудь лилейная и ноги обнаженны... 
Когда ж Аврора нам, когда сей день блаженный 
На розовых конях, в блистаньи принесет 
И Делию Тибулл в восторге обоймет?