Будем как солнце. Книга символов

Заснувший дух проснулся как старик. 
Отчаяньем захваченный мгновенным, 
Не в силах удержать он резкий крик.  
Он жить хотел вовеки неизменным, 
И вдруг утратил силу прежних чар, 
И вдруг себя навек увидел пленным,—  
Увидев яркий солнечный пожар! 
 
ГОРОДА МОЛЧАНЬЯ 
В одной из стран, где нет ни дня, ни ночи, 
Где ночь и день смешались навсегда, 
Где миг длинней, но век существ короче.  
Там небо — как вечерняя вода, 
Безжизненно, воздушно, безучастно, 
В стране, где спят немые города.  
Там все в своих отдельностях согласно, 
Глухие башни дремлют в вышине, 
И тени - люди движутся безгласно.  
Там все живут и чувствуют во сне, 
Стоят, сидят с закрытыми глазами, 
Проходят в беспредельной тишине.  
Узоры крыш немыми голосами 
О чем-то позабытом говорят, 
Роса мерцает бледными слезами.  
Седые травы блеском их горят, 
И темные деревья, холодея, 
Раскинулись в неумолимый ряд.  
От города до города, желтея, 
Идут пути, и стройные стволы 
Стоят, как бы простором их владея.  
Все сковано в застывшем царстве мглы, 
Печальной сказкой выстроились зданья, 
Как западни — их темные углы.  
В стране, где спят восторги и страданья, 
Бывает праздник жертвы раз в году, 
Без слов, как здесь вне слова все мечтанья.  
Чтоб отвратить жестокую беду, 
Чтобы отвергнуть ужас пробужденья, 
Чтоб быть, как прежде, в мертвенном чаду.  
На ровном поле, где сошлись владенья 
Различно-спящих мирных городов, 
Растут толпою люди-привиденья.  
Они встают безбрежностью голов, 
С поникшими, как травы, волосами, 
И мысленный как будто слышат зов.  
Они глядят — закрытыми глазами, 
Сквозь тонкую преграду бледных век 
Ждет избранный немыми голосами.  
И вот выходит демон-человек, 
Взмахнул над изумленным глыбой стали, 
И голову безгласную отсек.  
И тени головами закачали 
Семь темных духов к трупу подошли, 
И кровь его в кадильницы собрали.  
И вдоль путей, лоснящихся в пыли, 
Забывшие о пытке яркой боли, 
Виденья сонмы дымных свеч зажгли.  
Семь темных духов ходят в темном поле, 
Кадильницами черными кропят, 
Во имя снов, молчанья, и неволи.  
Деревья смотрят, выстроившись в ряд, 
На целый год закляты сновиденья, 
Вкруг жертвы их — светильники горят.  
Потухли Отдалилось пробужденье. 
Свои глаза сомкнувши навсегда, 
Проходят молча люди-привиденья.  
В стране, где спят немые города. 
 
ОСУЖДЕННЫЕ 
Он каждый день приходит к нам в тюрьму, 
В тот час, когда, достигнув до зенита, 
Ликует Солнце, предвкушая тьму.  
В его глазах вопросов столько слито, 
Что, в них взглянув, невольно мы дрожим, 
И помним то, что было позабыто.  
Он смотрит как печальный серафим, 
Он говорит бескровными устами, 
И мы как осужденные пред ним.  
Он говорит: «Вы были в стройном храме, 
Там сонмы ликов пели в светлой мгле, 
И в окнах Солнце искрилось над вами. 
Вы были как в спокойном корабле, 
Который тихо плыл к стране родимой, 
Зачем же изменили вы земле?  
Разрушив храм, в тоске неукротимой, 
Меняя направленье корабля, 
Вы плыли, плыли к точке еле зримой,—  
Как буравом равнину вод сверля, 
Но глубь, сверкнув, росла водоворотом, 
И точка не вставала как земля.  
Все к новым бедам, поискам, заботам 
Она вела вас беглым огоньком, 
И смерть была за каждым поворотом.  
Ваш ум жестоким был для вас врагом, 
Он вас завлек в безмерные пустыни, 
Где всюду только пропасти кругом.  
Вот почему вы прокляты отныне, 
Среди высоких плотных этих стен, 
С душою, полной мрака и гордыни.  
Века веков продлится этот плен. 
Припомните, как вы в тюрьму попали, 
Искатели великих перемен».  
И мы, как раздробленные скрижали, 
Свой смысл утратив, бледные, в пыли, 
Пред ним скорбим, и нет конца печали.