Эмигранты. Поэзия русского зарубежья

 
 
Как знать: отсталость ли европья?
 
Передовитость россиян?
 
Натура ль русская — холопья?
 
Сплошной кошмар. Сплошной туман.
 
 
 
 
Изнемогли в противоречьях.
 
Не понимаем ничего.
 
Все грезим о каких-то встречах —
 
Но с кем, зачем и для чего?
 
 
 
 
Мы призраками дуализма
 
Приведены в такой испуг,
 
Что даже солнечная призма
 
Таит грозящий нам недуг.
 
 
 
 
Грядет Антихрист? не Христос ли?
 
Иль оба вместе? раньше — кто?
 
Сначала тьма? не свет ли после?
 
Иль погрузимся мы в ничто?
 
 
1918 — XII
 
  
Я мечтаю…
 
 
 
Я мечтаю о том, чего нет
 
И чего я, быть может, не знаю..
 
Я мечтаю, как истый поэт, —
 
Да, как истый поэт, я мечтаю.
 
 
 
 
Я мечтаю, что в зареве лет
 
Ад земной уподобится раю.
 
Я мечтаю, вселенский поэт, —
 
Как вселенский поэт, я мечтаю.
 
 
 
 
Я мечтаю, что Небо от бед
 
Избавленье даст русскому краю.
 
Оттого, что я — русский поэт,
 
Оттого я по-русски мечтаю!
 
 
1922
 
  
Их образ жизни
 
 
 
Чем эти самые живут,
 
Что вот на паре ног проходят?
 
Пьют и едят, едят и пьют —
 
И в этом жизни смысл находят…
 
 
 
 
Надуть, нажиться, обокрасть,
 
Растлить, унизить, сделать больно…
 
Какая ж им иная страсть?
 
Ведь им и этого довольно!
 
 
 
 
И эти-то, на паре ног,
 
Так называемые люди
 
«Живут себе»… И имя Блок
 
Для них, погрязших в мерзком блуде,
 
Бессмысленный, нелепый слог…
 
 
1923
 
  
Не по пути
 
 
 
И понял я, вернувшись к морю,
 
Из экс-властительной страны,
 
Что я «культурой» лишь позорю
 
Свои лазоревые сны.
 
 
 
 
Что мне не по пути с «культурой».
 
Утонченному дикарю,
 
Что там всегда я буду хмурый,
 
Меж тем как здесь всегда горю.
 
 
 
 
Что механическому богу
 
Не мне стремиться на поклон.
 
Свою тернистую дорогу
 
И свой колеблющийся трон
 
Не променяю на иные.
 
Благословенны вы, леса,
 
Мне близкие, мои родные,
 
Где муз святые голоса!
 
 
1923
 
Тойла
 
  
Моя Россия
 
 
 
 
И вязнут спицы расписные
 
В расхлябанные колеи…
 
 
 
Ал. Блок
 
 
 
Моя безбожная Россия,
 
Священная моя страна!
 
Ее равнины снеговые,
 
Ее цыгане кочевые,—
 
Ах, им ли радость не дана?
 
Ее порывы огневые,
 
Ее мечты передовые,
 
Ее писатели живые,
 
Постигшие ее до дна!
 
Ее разбойники святые,
 
Ее полеты голубые,
 
И наше солнце, и луна!
 
И эти земли неземные,
 
И эти бунты удалые,
 
И вся их, вся их глубина!
 
И соловьи ее ночные,
 
И ночи пламно-ледяные,
 
И браги древние хмельные,
 
И кубки, полные вина!
 
И тройки бешено-степные,
 
И эти спицы расписные,
 
И эти сбруи золотые,
 
И крыльчатые пристяжные.
 
Их шей лебяжья крутизна!
 
И наши бабы избяные,
 
И сарафаны их цветные,
 
И голоса девиц грудные
 
Такие русские, родные,
 
И молодые, как весна,
 
И разливные, как волна,
 
И песни, песни разрывные,
 
Какими наша грудь полна,
 
И вся она, и вся она —
 
Моя ползучая Россия,
 
Крылатая моя страна!
 
 
1924
 
  
Бессмертным
 
 
 
Любовь! Россия! Солнце! Пушкин! —
 
Могущественные слова!..
 
И не от них ли на опушке
 
Нам распускается листва?
 
 
 
 
И молодеет не от них ли
 
Стареющая молодежь?..
 
И не при них ли в душах стихли
 
Зло, низость, ненависть и ложь!
 
 
 
 
Да, светозарны и лазорны,
 
Как ты, весенняя листва,
 
Слова, чьи звуки чудотворны,
 
Величественные слова!
 
 
 
 
При звуках тех теряет даже
 
Свой смертоносный смысл в дали
 
Веков дрожащая в продаже
 
Посредственная Natalie…
 
 
 
 
При них, как перед вешним лесом,
 
Оправдываешь, не кляня,
 
И богохульный флёрт с Дантесом —
 
Змею Олегова коня…
 
 
1924
 
  
На смерть Валерия Брюсова
 
 
 
Как жалки ваши шиканье и свист
 
Над мертвецом, бессмертием согретым:
 
Ведь этот «богохульный коммунист»
 
Был в творчестве божественным поэтом!