Стихотворения
Часть 44 из 57 Информация о книге
На пасхе
Отрывок из повестиПасха не рано была в тот год. В сребро-розовой дымкеВеяла томно весна по лесам, по полям и болотам.Только в ложбинах лежали пласты почернелого снега.Там, где просохло, рыжела трава прошлогодняя… Брось-каИскру в иссохшую траву: и взору, и сердцу отрада!Мигом огонь полыхнет, побежит, зазмеится, завьется;Синий, прозрачный дымок от земли подымется к небу;В синем, прозрачном дымке замелькает серебряный месяцУзким, холодным серпом, а немного левее — ВенераВспыхнет и взором зеленым заглянет в самое сердце…Траву сухую сожги, весне помогая и смерти,Только успей затоптать огонь, а не то подберетсяК самым сараям, конюшням… Беда!.. Уж и так от работыЛюд православный совсем отстал за Святую седмицу.Всю-то неделю гулял он, водил хороводы, да песниПел, да с большой колокольни долдонил целыми днями…В толстой церковной стене крутая лестница вьется.Сорок истертых ступеней из мрака выводят на воздух.Сорок ступеней пройди — и звони над весенним раздольем,Радуйся вольному ветру да глохни от медного рева!Редкий мужик не сходил позвонить на пасхальной неделе,Разве что самый больной, да столетний Димитрий, которыйШведа под Нарвою бил. А все другие ходили.Даже Андреич, бурмистр, и тот, несмотря на дородность,На колокольню взобрался и, на руки плюнув трикратно,Крепко взялся за веревки — и бум, бум, бум, — в самый тяжелыйКолокол грянул. Но скоро устал и долой с колокольни,Пот утирая, пошел. Казачок же господский Никитка,Свечку подняв высоко, спускался за ним осторожно.Даже мусью де-ла-Рош пришел с молодыми князьями:С Павлом Андреичем да Николаем Андреичем. Сам-тоВзлезть он не мог, но князей отпустил. Расставивши ногиВ шелковых черных чулках и сняв треуголку, закинулГолову кверху француз — и видел зеленое небо,Синюю маковку церкви, Венеру, встающую слева, —И непостижною грустью сжималось дряхлое сердце.Но отзвонили князья; сойдя с колокольни, обедатьК барскому дому бегут сырыми дорожками парка;Молча за ними бредет француз, опираясь на палку,Пруд небольшой огибая — и видя: на острове кругломМраморный белый Амур свой мраморный лук напрягает,В предвечернюю синь вонзив позлащенную стрелку…* * *Мы какие-то четыре звездочки, и, как их ни сложи, все выходит хорошо.
Четыре звездочки взошли на небосвод.Мечтателей пленяет их мерцанье.Но тайный Рок в спокойный звездный ходУжасное вложил знаменованье.Четыре звездочки! Безмолвный приговор!С какою неразрывностью суровойСплетаются в свой узел, в свой узорСозвездье Герцена — с созвездьем Огарева!Четыре звездочки! Как под рукой ТворцаНебесных звезд незыблемо движенье —Так их вело единое служеньеОт юности до смертного конца.Четыре звездочки! В слепую ночь страстей,В соблазны ревности судьба их заводила, —Но никогда, до наших страшных дней,Ни жизнь, ни смерть — ничто не разделило.Сонет
Своих цепей так не расторгнешь, нет!От ненависти, бешенства и мукиНе дергай их. Скрести спокойно руки,Закрой глаза и складывай ответ.Меч воина и динами<т> наукиПод глыбой рабства погребает свет.Но всё взрывает веры вещий бред,И рушат всё кифары стройной звуки.Знай: был не дик, не яростен, не груб,Но сладостен звон ерихонских труб.И каждый стих звучит, как предвещаньеЗари вечерней, предпоследней, той,Когда земли верховное избраньеПоэт и жрец поделят меж собой.* * *В каком светящемся туманеВосходит солнце, погляди!О, сколько светлых волхвованийНасильно ширится в груди!Я знаю, сердце осторожно, —Была трудна его стезя.Но не пророчить невозможноИ не приманивать — нельзя.Т-ой
Моим ты другом быть не хочешь,Ты хочешь быть моим врагом.Я видел: нож ты злобный точишь,Когда я сплю притворным сном.Ну что же! Замахнись и взвизгни,Свой нож на сердце опусти ж!Но ты меня вернула к жизни —За то и жизнию казнишь.Ты водишь по несчетным мукамПостылого мне бытия,Чтоб под его скрипучим звукомМедлительно ж исчахнул я.* * *Не люблю стихов, которыеНа мои стихи похожи.Все молитвы, все укоры яСам на суд представлю Божий.Сам и казнь приму.Вы ельникаНа пути мне не стелите,Но присевшего бездельникаС черных дрог моих гоните!