Стихотворения
Часть 32 из 57 Информация о книге
К Лиле
С латинскогоСкорее челюстью своейПоднимет солнце муравей;Скорей вода с огнем смесится;Кентаврова скорее кровьВ бальзам целебный обратится, —Чем наша кончится любовь.Быть может, самый Рим прейдет;Быть может, Тартар нам вернетНевозвратимо Марона;Быть может, там, средь облаков,Над крепкой высью Пелиона,И нет и не было богов.Всё допустимо, и во всёмЗлым и властительным умомПора, быть может, усомниться,Чтоб омертвелою душойВ беззвучный ужас погрузитьсяИ лиру растоптать пятой.Но ты, о Лила, и тогда,В те беспросветные года,Своим единым появленьемМне мир откроешь прежний, наш, —И сим отвергнутым виденьемОпять залюбоваться дашь.Стихотворения, не собранные в сборники и неопубликованные при жизни
* * *Я угасну… Я угасну…Всё равно… Умру, уйду.Я скитаюсь здесь напрасно.Путь далек мне. Я пойду.Небо низко. Ветер злобен.Травы вялы. Пал туман.Призрак счастья тускл и дробен.Жизнь — томительный обман.Вы — останьтесь. Вам за мноюНе идти. Туман — глубок.Я уйду, закроюсь мглою…Путь неведом и далек…* * *Что-то нужно. Что-то нужно…Я не знаю — что.В темноте прижаться дружно?Нет, не то, не то.Знаю, там, за тесным кругом,Что-то ждет меня.Дух мой, дух мой, будь мне другом,Дай огня, огня!Где мы? Где мы? Мрак горячийМне спалил лицо…Я ль, бессильный, я ль, незрячий,Разомкну кольцо.Я стою, во мраке скован.Разорвите мглу!..Я упал к своим оковамНа сыром полу.В сумерках
Сумерки снежные. Дали туманные.Крыши гребнями бегут.Краски закатные, розово-странные,Над куполами плывут.Тихо, так тихо, и грустно, и сладостно.Смотрят из окон огни…Звон колокольный вливается благостно…Плачу, что люди одни…Вечно одни, с надоевшими муками,Так же, как я, так и тот,Кто утешается грустными звуками,Там, за стеною, — поет.* * *Схватил я дымный факел мой,Бежал по городу бездумно,И искры огненной струёйЗа мною сыпались бесшумно.Мелькал по темным площадям,Стучал по звонким серым плитам,Бежал к далеким фонарям,Струистым отсветом повитым.И я дробил глухую тишь,И в уши мне врывался ветер.Ты, город черный, мертво спишь,А я живу — последний вечер.Бегу туда, за твой предел,К пустым полям и к чахлым травам,Где мглистый воздух онемелПод лунным отблеском кровавым.Я всколыхну речной покой,С разбега прыгну в глубь немую,Сомкнутся волны надо мной,И факел мой потушат струи.И тихо факел поплывет,Холодный, черный, обгорелый…Его волна к земле прибьет,Его омоет пеной белой…Бал
Г. Ярхо
Я шел по скользкому паркету,Вдыхал искусственность духов,Искал «ее». Вон ту? Вот эту?Не знаю. Думал, что цветов!Искал — ее. Хотел — желанья.Ненужной ласки. Новизны.Быть может — муки ожиданья?Не знаю сам. То были сны.Я так устал, все были близкиИ так доступны. Я устал.Мои желанья были низки?Не знаю. Пусть. Ведь это — бал.Проклятый
Проклятый кем-то, взрос я в зыбяхМечты не знающей души.В моих глазах, свинцово-рыбьих,Залег туман речной глуши.Смотрю без радости и гнева,Не вижу я добра и зла,Не слышу стройного напева,Не ведаю — где свет, где мгла.Когда смотрю в чужие очи, —Боюсь огня сверкнувших дум…И я бегу к покрову ночи…Испуганный, дрожит мой ум.Последний гимн
Живу последние мгновенья.Безмирны<й> сон, последний сон.Пою предсмертные моленья,В душе растет победный звон.Дрожа и плача, торжествуя,Дошел до дальнего конца…И умер я, и вновь живу я…Прошел пустыни. Жду венца.Развею стяг, мне данный БогомЕще тогда, в неясный час,Когда по облачным дорогамЯ шел и слышал вещий глас.Я белый стяг окрасил кровьюИ вот — принес его на Суд.Крещенный злобой и любовью,Я ввысь иду. Утес мой крут.Взойду на кручи. Подо мною —Клубится пена облаков.Я над безвольностью земноюВосстану, просветлен и нов.Тогда свершится Суд. Последний…На стяг прольются вновь лучи…Вспою мой гимн еще победней,Заблещут ангелов мечи.И Он сойдет, и скажет слово,И приобщит к Себе меня.И всепрощения благогоПрольется песнь, светло звеня.Мои скитанья и томленьяПотонут в низинах земли.Свершится чудо Воскресенья…Мой светлый дух! Живи! Внемли!