Стихотворения

  
Звезды
 
 
 
Вверху — грошовый дом свиданий.
 
Внизу — в грошовом «Казино»
 
Расселись зрители. Темно.
 
Пора щипков и ожиданий.
 
Тот захихикал, тот зевнул…
 
Но неудачник облыселый
 
Высоко палочкой взмахнул.
 
Открылись темные пределы,
 
И вот — сквозь дым табачных туч —
 
Прожектора зеленый луч.
 
На авансцене, в полумраке,
 
Раскрыв золотозубый рот,
 
Румяный хахаль в шапокляке
 
О звездах песенку поет.
 
И под двуспальные напевы
 
На полинялый небосвод
 
Ведут сомнительные девы
 
Свой непотребный хоровод.
 
Сквозь облака, по сферам райским
 
(Улыбочки туда-сюда)
 
С каким-то веером китайским
 
Плывет Полярная Звезда.
 
За ней вприпрыжку поспешая,
 
Та пожирней, та похудей,
 
Семь звезд — Медведица Большая —
 
Трясут четырнадцать грудей.
 
И, до последнего раздета,
 
Горя брильянтовой косой,
 
Вдруг жидколягая комета
 
Выносится перед толпой.
 
Глядят солдаты и портные
 
На рассусаленный сумбур,
 
Играют сгустки жировые
 
На бедрах Etoile d'amour,
 
Несутся звезды в пляске, в тряске,
 
Звучит оркестр, поет дурак,
 
Летят алмазные подвязки
 
Из мрака в свет, из света в мрак.
 
И заходя в дыру все ту же,
 
И восходя на небосклон,—
 
Так вот в какой постыдной луже
 
Твой День Четвертый отражен!..
 
Не легкий труд, о Боже правый,
 
Всю жизнь воссоздавать мечтой
 
Твой мир, горящий звездной славой
 
И первозданною красой.
 
 
23 сентября 1925, Париж
 
19 октября 1925, Chaville
 
  
<Дополнения>
   
Ночь
 
 
 
Измученные ангелы мои!
 
    Сопутники в большом и малом!
 
Сквозь дождь и мрак, по дьявольским кварталам
 
    Я загонял вас. Вот они,
 
 
 
Мои вертепы и трущобы!
 
    О, я не знаю устали, когда
 
Схожу, никем не знаемый, сюда,
 
    В теснины мерзости и злобы.
 
 
 
Когда в душе все чистое мертво,
 
    Здесь, где разит скотством и тленьем,
 
Живит меня заклятым вдохновеньем
 
    Дыханье века моего.
 
 
 
Я здесь учусь ужасному веселью:
 
    Постылый звук тех песен обретать,
 
Которых никогда и никакая мать
 
    Не пропоет над колыбелью.
 
 
11 октября 1927
 
Париж
 
  
Граммофон
 
 
 
Ребенок спал, покуда граммофон
 
    Все надрывался «Травиатой».
 
Под вопль и скрип какой дурманный сон
 
    Вонзался в мозг его разъятый?
 
 
 
Внезапно мать мембрану подняла —
 
    Сон сорвался, дитя проснулось,
 
Оно кричит. Из темного угла
 
    Вся тишина в него метнулась…
 
 
 
О, наших душ не потрясай
 
    Твоею тишиною грозной!
 
Мы молимся — Ты сна не прерывай
 
    Для вечной ночи, слишком звездной.
 
 
6 декабря 1927
 
Париж
 
  
Скала
 
 
 
Нет у меня для вас ни слова,
 
    Ни звука в сердце нет,
 
Виденья бедные былого,
 
    Друзья погибших лет!
 
 
 
Быть может, умер я, быть может —
 
    Заброшен в новый век,
 
А тот, который с вами прожит,
 
    Был только волн разбег,
 
 
 
И я, ударившись о камни,
 
    Окровавлен, но жив,—
 
И видится издалека мне,
 
    Как вас несет отлив.
 
 
14 декабря 1927
 
Париж
 
  
Похороны
 
Сонет
 
 
Лоб —
 
Мел.
 
Бел
 
Гроб.
 
 
 
Спел
 
Поп.
 
Сноп
 
Стрел —
 
 
 
День
 
Свят!
 
Склеп
 
Слеп.
 
 
 
Тень —
 
В ад!
 
 
9 марта 1928
 
Париж
 
  
Веселье
 
 
 
Полузабытая отрада,
 
Ночной попойки благодать:
 
Хлебнешь — и ничего не надо,
 
Хлебнешь — и хочется опять.
 
 
 
И жизнь перед нетрезвым взглядом
 
Глубоко так обнажена,
 
Как эта гибкая спина
 
У женщины, сидящей рядом.
 
 
 
Я вижу тонкого хребта
 
Перебегающие звенья,
 
К ним припадаю на мгновенье —
 
И пудра мне пылит уста.
 
 
 
Смеется легкое созданье,
 
А мне отрадно сочетать
 
Неутешительное знанье
 
С блаженством ничего не знать.
 
 
25 марта — 28 октября 1928
 
Париж
 
  
Я
 
 
 
Когда меня пред божий суд
 
На черных дрогах повезут,
 
 
 
Смутятся нищие сердца
 
При виде моего лица.
 
 
 
Оно их тайно восхитит
 
И страх завистливый родит.
 
 
 
Отстав от шествия, тайком,
 
Воображаясь мертвецом,
 
 
 
Тогда пред стеклами витрин
 
Из вас, быть может, не один
 
 
 
Украдкой так же сложит рот,
 
И нос тихонько задерет,
 
 
 
И глаз полуприщурит свой,
 
Чтоб видеть, как закрыт другой.
 
 
 
Но свет (иль сумрак?) тайный тот
 
На чудака не снизойдет.
 
 
 
Не отразит румяный лик,
 
Чем я ужасен и велик:
 
 
 
Ни почивающих теней
 
На вещей бледности моей,
 
 
 
Ни беспощадного огня,
 
Который уж лизнул меня.
 
 
 
Последнюю мою примету
 
Чужому не отдам лицу…
 
 
 
Не подражайте ж мертвецу,
 
Как подражаете поэту.
 
 
10–11 мая 1928
 
Париж