Испанские поэты XX века

Часть 72 из 154 Информация о книге
  Поэт вспоминает поля Сории
 Перевод П. Грушко
   То в небе — как стрела на крыльях лука,
 то долгоногой тенью у протока,
 то над развалистым гнездом из дрока
 на каждой башне — аист-закорюка!..
 
  О Сория, ты накатила снова.
 Твое немое поле смотрит ныне
 зеленый сон на каменной равнине,
 пречистый край, где кромка гор лилова.
 
  Эй, бомбовоз, летящий в земли эти,
 ответь-ка мне: Дуэрское верховье
 все так же помнит о своем поэте,
 
  почав свой романсеро цвета крови?
 Иль вновь гуляет Каин по планете?
 Ответь, оса, чье жало наготове?
 
 
  Рассвет в Валенсии
 Перевод Н. Горской
   Этот мартовский ветер, — в морские глубины
 устремившийся, — из закоулков; на клумбах
 великаны тюльпаны; и взлет голубиный,
 словно радуги вспышка; и огненным клубом
 
  появляется солнце из огненной тени,
 чтобы свет расплескать по земле валенсийской…
 Молока, серебра и лазури кипенье,
 и белеющий парус — на море латинском!
 
  О Валенсия, — нежное вешнее диво,
 край полей плодородных, деревьев лимонных, —
 я тебя воспеваю, как прежде, — счастливой,
 
  ты в каналах поток усмирила бурливый,
 и в лагунах своих — старика Посейдона,
 и кентавра любви — в своих рощах зеленых.
 
 
  Смерть раненого ребенка
 Перевод Н. Горской
   И снова ночью… Молотом тяжелым
 стучит озноб в горячие виски.
 …Ты видишь, мама, птицы в платье желтом!
 И черно-золотые мотыльки!
 
  Усни, дитя… И мать склонилась ниже —
 как загасить огонь и чем помочь?..
 Ручонка жаркая, кроватка в нише.
 Лекарством и лавандой пахнет ночь.
 
  А за окном луна висит, кругла,
 и где-то самолет незримый
 кружит, и белизна легла на купола.
 
  Ты спишь, мой маленький?.. В ответ натужный,
 короткий всхлип оконного стекла.
 И — стужа, стужа, стужа, стужа, стужа!
 
 
* * *
  «Меж нами — вал войны, морей бездонней…» ^{102}
 Перевод П. Грушко
   Меж нами — вал войны, морей бездонней.
 Из цветника глаза на море щурю…
 А ты, Гьомар, глядишь из-под ладони
 на море сухопутное — на бурю
 
  Испании, чьи мрачные приливы
 подвластны лишь Камоэнсовой ^{103} лире.
 В разлуке нашей дни твои тоскливы.
 Мне без тебя так горько в этом мире…
 
  Пришла война, любовь смертельно раня,
 и в целом мире горечь умиранья:
 в костре слепом, не греющем ладони,
 
  в желанной сладости любви бесплодной,
 в навечно не раскрывшемся бутоне,
 отсеченном секирою холодной.
 
 
* * *
  «Вновь прошлое поет на той же ноте…»
 Перевод П. Грушко
   Вновь прошлое поет на той же ноте.
 Вновь музыка и солнце в щелях штор,
 плод золотой в окне — глядит в упор.
 Голубизна в сонливом водомете…
 
  Севилья детства, плоть от нашей плоти!
 Родная, не забытая с тех пор!..
 Брат ^{104}, не дремли, еще не кончен спор —
 чьей стать ей суждено в конечном счете?
 
  Насильнику-тевтону продал кто-то
 и алчущему мавру наш оплот,
 а римлянам — родных морей ворота!
 
  Испуг и злость гнетут мой скорбный род.
 Он мнет оливки до седьмого пота,
 постится, жнет, поет и слезы льет!..
 
 
* * *
  «Испания, от моря и до моря…»
 Перевод П. Грушко
   Испания, от моря и до моря
 простертая, как лира… Руки злые,
 окопы, рвы и щели фронтовые
 ведут через поля, холмы, нагорья.
 
  В трусливой злобе отчий край позоря,
 дубы корчуют, гроздья золотые
 в давильнях мнут, колосья налитые
 жнут, на твоем взошедшие просторе.
 
  Опять, мой скорбный край, опять страною,
 омытой ветром и морской волною,
 предатель помыкает! Все, что свято
 
  во храмах божьих, канет в забытье!
 Все, что созрело, лишь цена и плата,
 все для гордыни и для дел ее!
 
 
* * *
  «Отчизна-мать, заступница святая…»
 Перевод Ю. Петрова
  Новому графу дону Хулиану ^{105}
 
  Отчизна-мать, заступница святая,
 чью землю ныне затопило смертью,
 ты, дерево сухое здесь сажая,
 Всевышнего склоняешь к милосердью;
 
  — Куда пойдет свершивший грех предатель?
 Где сыщет он убежище земное?
 Будь милосерд к изменнику, Создатель,
 в любви зачатый, он рожден был мною.
 
  Он сын и твой. Лечи его отныне
 горчайшим одиночеством в пустыне;
 пусть карой будет общее презренье,
 
  пусть он в горах на дерево взберется
 и, вешаясь, свой смертный грех узреет —
 и ужас искупленьем обернется.
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница