Испанские поэты XX века

  
Бурьян
 
Перевод М. Квятковской
 
 
 
Макбетовские ведьмы {106}
 
сквозь бурьян напролом
 
скачут по кругу с криком:
 
— Быть тебе королем!
 
(thou shalt be king, all hail!)
 
 
 
И среди широкого дола:
 
— Пусть меня оставит удача! —
 
восклицает идальго добрый.
 
— Пусть оставит меня удача,
 
мне останется сердца доблесть!
 
 
 
И под этим солнцем, что светит
 
по ту сторону времени явленного
 
(кто поймет, что это — корона
 
Макбета окровавленного?),
 
 
 
вещие чародеи
 
чистят проржавленный лом —
 
старому рыцарю
 
меч и шелом.
 
 
* * *
  
«Эти дни голубые, это солнце далекого детства…»
 
Перевод М. Квятковской
 
 
 
Эти дни голубые, это солнце далекого детства… {107}
 
 
  
Федерико Гарсиа Лорка
 
СТИХОТВОРЕНИЯ
   
Из «КНИГИ СТИХОВ» (1921) {108}
   
ОСЕННЯЯ ПЕСНЯ
 
Перевод О. Савича
 
 
 
Сегодня чувствую в сердце
 
неясную дрожь созвездий,
 
но глохнут в душе тумана
 
моя тропинка и песня.
 
Свет мои крылья ломает,
 
и боль печали и знанья
 
в чистом источнике мысли
 
полощет воспоминанья.
 
 
 
Все розы сегодня белы,
 
как горе мое, как возмездье,
 
а если они не белы,
 
то снег их выбелил вместе.
 
Прежде как радуга были.
 
А снег идет над душою.
 
Снежинки души — поцелуи
 
и целые сцены порою;
 
они во тьме, но сияют
 
для того, кто несет их с собою.
 
 
 
На розах снежинки растают,
 
но снег души остается,
 
и в лапах бегущих лет
 
он саваном обернется.
 
 
 
Тает ли этот снег,
 
когда смерть нас с тобой уносит?
 
Или будет и снег другой
 
и другие — лучшие — розы?
 
 
 
Узнаем ли мир и покой
 
согласно ученью Христову?
 
Или навек невозможно
 
решенье вопроса такого?
 
 
 
А если любовь — лишь обман?
 
Кто влагает в нас жизни дыханье,
 
если только сумерек тень нам
 
дает настоящее знанье.
 
Добра — его, может быть, нет —
 
и Зло — оно рядом и ранит.
 
 
 
Если надежда погаснет
 
и начнется непониманье,
 
то какой же факел на свете
 
осветит земные блужданья?
 
 
 
Если вымысел — синева,
 
что станет с невинностью, с чудом?
 
Что с сердцем, что с сердцем станет,
 
если стрел у любви не будет?
 
 
 
Если смерть — это только смерть,
 
что станет с поэтом бездомным
 
и с вещами, которые спят
 
оттого, что никто их не вспомнит?
 
О солнце, солнце надежд!
 
Воды прозрачность и ясность!
 
Сердца детей! Новолунье!
 
Души камней безгласных!
 
Сегодня чувствую в сердце
 
неясную дрожь созвездий,
 
сегодня все розы белы,
 
как горе мое, как возмездье.
 
 
  
ВЕСЕННЯЯ ПЕСНЯ
 
Перевод Инны Тыняновой
 
 
I
 
 
Выходят веселые дети
 
из шумной школы,
 
вплетают в апрельский ветер
 
свой смех веселый.
 
 
 
Какою свежестью дышит
 
покой душистый!
 
Улица дремлет и слышит
 
смех серебристый.
 
 
II
 
 
Иду по садам вечерним,
 
в цветы одетым,
 
а грусть я свою, наверно,
 
оставил где-то.
 
На кладбище, над черепами
 
забывших время,
 
трепещет земля цветами,
 
взросло их семя.
 
И кипарисы, покрыты
 
пыльцою нежной,
 
вперили пустые орбиты
 
в простор безбрежный,
 
качая своей утомленной
 
главой зеленой.
 
 
 
Апрель, ты несешь нам звезды,
 
вешние воды,
 
зажги золотые гнезда
 
в глазах природы!
 
 
  
ДОЖДЬ
 
Перевод В. Парнаха
 
 
 
Есть в дожде откровенье — потаенная нежность.
 
И старинная сладость примиренной дремоты,
 
пробуждается с ним безыскусная песня,
 
и трепещет душа усыпленной природы.
 
 
 
Это землю лобзают поцелуем лазурным,
 
первобытное снова оживает поверье.
 
Сочетаются Небо и Земля, как впервые,
 
и великая кротость разлита в предвечерье.
 
 
 
Дождь — заря для плодов. Он приносит цветы нам,
 
овевает священным дуновением моря,
 
вызывает внезапно бытие на погостах,
 
а в душе сожаленье о немыслимых зорях,
 
 
 
роковое томленье по загубленной жизни,
 
неотступную думу: «Все напрасно, все поздно!»
 
Или призрак тревожный невозможного утра
 
и страдание плоти, где таится угроза.
 
 
 
В этом сером звучанье пробуждается нежность,
 
небо нашего сердца просияет глубоко,
 
но надежды невольно обращаются в скорби,
 
созерцая погибель этих капель на стеклах.
 
 
 
Эти капли — глаза бесконечности — смотрят
 
в бесконечность родную, в материнское око.
 
 
 
И за каплею капля на стекле замутненном,
 
трепеща, остается, как алмазная рана.
 
Но, поэты воды, эти капли провидят
 
то, что толпы потоков не узнают в туманах.
 
 
 
О мой дождь молчаливый, без ветров, без ненастья,
 
дождь спокойный и кроткий, колокольчик убогий,
 
дождь хороший и мирный, только ты — настоящий,
 
ты с любовью и скорбью окропляешь дороги!
 
 
 
О мой дождь францисканский, ты хранишь в своих каплях
 
души светлых ручьев, незаметные росы.
 
Нисходя на равнины, ты медлительным звоном
 
открываешь в груди сокровенные розы.
 
 
 
Тишине ты лепечешь первобытную песню
 
и листве повторяешь золотое преданье,
 
а пустынное сердце постигает их горько
 
в безысходной и черной пентаграмме страданья.
 
 
 
В сердце те же печали, что в дожде просветленном,
 
примиренная скорбь о несбыточном часе.
 
Для меня в небесах возникает созвездье,
 
но мешает мне сердце созерцать это счастье.
 
 
 
О мой дождь молчаливый, ты — любимец растений,
 
ты на клавишах звучных — утешение в боли,
 
и душе человека ты даришь тот же отзвук,
 
ту же мглу, что душе усыпленного поля!