Испанские поэты XX века

  
Из книги
 
«СТИХИ ВОЕННЫХ ЛЕТ» (1936–1939)
   
МАДРИД
 
Перевод В. Столбова
 
 
 
Мадрид! Мадрид! Твое бессмертно имя,
 
Испании защитный волнолом!
 
Земля вздымается, и небо мечет пламя,
 
ты — улыбаешься, израненный свинцом.
 
 
  
ПРЕСТУПЛЕНИЕ БЫЛО В ГРАНАД Е…
 
(На смерть Федерико Гарсиа Лорки {98})
 
Перевод Н. Горской
 
 
I
 
ПРЕСТУПЛЕНИЕ
 
 
По улице длинной он шел под конвоем,
 
брезжило еле-еле,
 
холодно было в поле,
 
звезды заледенели.
 
 
 
Слегка посветлело небо,
 
и Федерико убили.
 
Палачи трусливы
 
и равнодушны были.
 
«Да не поможет тебе всевышний!» —
 
шептали и отводили взгляды.
 
Мертвым упал Федерико…
 
Кровь чело обагрила, в тело вошла прохлада.
 
 
 
Преступление было в Гранаде… в его Гранаде!
 
Знаешь ли ты, Гранада?..
 
 
II
 
ПОЭТ И СМЕРТЬ
 
 
По улице длинной шел он со смертью рядом.
 
Коса холодна, но не страшен холод.
 
Сказал Федерико: «Ты видишь,
 
с солнцем играют башни,
 
а с наковальней — молот».
 
Слушала смерть, как невеста.
 
А он говорил ей: «Твои ладони
 
такт отбивали в моем романсеро,
 
Твой серп — В серебряном звоне
 
моих трагедий. Я навсегда прославлю
 
взгляд твоих глаз незрячих,
 
бесплотную легкость тела
 
и губы твои — на моих горячих…
 
О смерть! О цыганка моих напевов!
 
Словно ветер, волос твоих пряди.
 
Нам хорошо под гранадским небом,
 
в нашей Гранаде, в моей Гранаде!»
 
 
III
 
 
Он уходил по улице длинной… Постройте ему, живые,
 
надгробье из сна и камня
 
среди фонтанов Альгамбры {99}.
 
И струи начертят на водной глади
 
невысыхающими слезами:
 
«Преступление было в Гранаде… в его Гранаде!»
 
 
  
ДНЕВНЫЕ РАЗДУМЬЯ
 
Перевод Ю. Петрова
 
 
 
Пока полыхает пальма,
 
которую жжет закат,
 
и вечер исполнен мира,
 
и сад тишиной объят,
 
и Гуадалавьяр {100} Валенсию
 
поит водой, как брат,
 
и в небе Аусиаса Марча {101}
 
стройные башни стоят,
 
и к морю река стремится
 
сквозь розы, сквозь их аромат,
 
я о войне размышляю.
 
Она, как железный град,
 
верховья Дуэро хлещет —
 
там колос на нивах смят,
 
идет от Эстремадуры
 
в этот лимонный сад,
 
от серой Астурии — к морю,
 
где воздух от света свят…
 
Я думаю об Испании, проданной целиком, —
 
от гор до гор,
 
                    от рек до рек,
 
                                        от головы до пят.
 
 
  
ГОЛОС ИСПАНИИ
 
Перевод Л. Беринского
 
 
Интеллигенции Советской России
 
 
 
О Россия, благородная и святая Россия,
 
тысячу раз благородная и святая
 
с тех пор, как ты скинула скипетр и державу,
 
и вознесла над собой сверкающий серп и молот,
 
слышишь ли с этих дальних высот плоскогорья,
 
с этой земли со вздыбленными горами,
 
словно огромными крыльями
 
каменной
 
солнечной лиры,
 
с темною, бурой равниной, зеленою нивой,
 
гулкими реками, ясными побережьями,
 
рощами черных дубов, золотистых лимонов,
 
красной гвоздики и дрока —
 
через вершины и через шумящие реки
 
слышишь ли голос Испании?
 
Грохочет война от моря до моря — но громче
 
голос, к тебе обращенный: «Россия! Сестра!»
 
В дни этой ясной лазури и детского солнца.
 
 
* * *
  
«Луна на краю небосклона…»
 
Перевод Ю. Петрова
 
 
 
Луна на краю небосклона,
 
над апельсиновым садом,
 
Венера так блещет, словно
 
хрустальная птица рядом.
 
 
 
Берилл, золотистый, сонный,
 
выходит из-за нагорья,
 
фарфоровый, невесомый
 
дом средь тихого моря.
 
 
 
Весь сад темноте распахнут,
 
и воды в покое добром,
 
и только жасмином пахнет,
 
лишь им, соловью подобным.
 
 
 
И кажется, тихо дремлет
 
война, полыхавшая яро,
 
покуда Валенсии земли
 
пьют воду Гуадалавьяра.
 
 
 
Валенсия стройных башен,
 
Валенсия полночей нежных,
 
где фиолетово море,
 
где поле растет и дышит!
 
Тебя и не видя даже,
 
я вечно с тобою буду.
 
 
  
СОНЕТЫ
   
Весна
 
Перевод М. Самаева
 
 
 
Сильней войны, ее смертей и слез, —
 
когда неловкою дрофой кренится
 
в полете трехмоторный бомбовоз,
 
чтоб снизиться над ветхой черепицей, —
 
 
 
твой труд, который жизнь полям принес,
 
твой лист, что в почке тополя томится.
 
На лед кровавый — след свинцовых гроз —
 
с горы лавина чистых вод стремится.
 
 
 
Пока сирена воет, все грозней
 
гудит гора и по морской равнине
 
дым стелется, как хоровод теней, —
 
 
 
ты трудишься, не ведая унынья,
 
и слышится мне острый звук твоей
 
пастушьей скрипки, юная богиня.