Испанские поэты XX века

  
ИЗВЕЧНЫЙ КАРМИН
 
Перевод Н. Горской
 
 
 
Этот кармин не иссякнет,
 
кармин вечерних долин,
 
карминовая кантата
 
из глубины глубин.
 
 
 
В лиловой ночи необъятной
 
горит заката кармин;
 
рядом с рассветом красным
 
горит заката кармин;
 
рядом с лазурным полднем
 
горит заката кармин.
 
 
 
Заката карминные волны,
 
стойкой сосны рубин —
 
беспредельное умиранье
 
пламени средь руин.
 
 
 
В сердце, тоской объятом,
 
горит заката кармин;
 
в сердце карминно-красном
 
горит ваката кармин;
 
в сердце бесстрастном
 
горит заката кармин.
 
 
 
Никогда не погаснет
 
небесный костер-исполин
 
вечности яркая ясность
 
за пределом земных долин.
 
 
  
ЛУЧШАЯ НОЧЬ
 
Перевод Н. Горской
 
 
 
Когда его утишил я
 
и он забылся сном блаженным,
 
вдруг соловей запел над ним
 
и до рассвета пел бессменно.
 
 
 
Толпа больших лазурных звезд
 
сошла с небес к его постели,
 
и разноцветные ручьи,
 
к нему прихлынув, шелестели.
 
 
 
— Ты слышишь соловья? — О да, —
 
ответил он из дали дальней,
 
а близким голосом сказал:
 
— Я слышу: он поет хрустально!
 
 
 
Да разве мог не слышать он,
 
когда душа — отторгнута от тела —
 
витала где-то надо мной
 
и в соловьином горле пела?
 
 
 
Когда себя утратил он,
 
себя — иного — обретая,
 
и соловей, ликуя, сострадал,
 
улыбку со слезой сплетая?
 
 
 
Да разве мог не слышать он?..
 
Он слышал, слышал это чудо,
 
когда — с лицом закрытым — был
 
уже нигде, уже повсюду.
 
 
  
ДЕРЕВЬЯ-ЛЮДИ
 
Перевод Н. Горской
 
 
 
С волнами мглы
 
пройдя сквозь густой шиповник
 
(были цветы нежны и круглы),
 
я прокрался под вечер
 
туда, где застыли стволы.
 
 
 
Одиночество было извечным,
 
был бесконечным немой простор.
 
Я деревом стал меж деревьев
 
и услышал их разговор.
 
 
 
Улетела последняя птица
 
из моего тайника,
 
только я остался в укрытье,
 
где клубились темные облака.
 
 
 
Я собой не хотел становиться —
 
я боялся вызвать их гнев,
 
как дерево чуждой породы
 
средь народа вольных дерев.
 
 
 
И они позабыли мой облик —
 
облик блуждающего ствола,
 
и, безликий, я долго слушал,
 
как беседа деревьев текла.
 
 
 
Я первой звезды дождался
 
и вышел на берег реки,
 
где играли лунные блики,
 
невесомые, как светляки.
 
 
 
Когда я к реке спускался,
 
деревья смотрели издалека.
 
Они обо всем догадались,
 
и меня забрала тоска.
 
 
 
Они обо мне говорили —
 
сквозь опаловый зыбкий туман
 
я слышал их добрый шепот…
 
Как же им объяснить обман?
 
 
 
Как сказать, что я только путник,
 
что им совсем не родня?
 
И не смог я предать деревья,
 
что поверили вдруг в меня.
 
 
 
Знает полночная тишина,
 
как я с ними беседовал допоздна.
 
 
  
ВОПРОСЫ К ЖИВУЩЕМУ
 
Перевод М. Самаева
 
 
Первый
 
 
С корнем внутренним рожден ты,
 
проходящий по каменьям?
 
 
 
Со своею почвой сплавлен
 
так же ты, как я с моею?
 
 
 
Странствующий вместе с ветром,
 
у тебя наружный корень?
 
 
 
Сон к тебе слетает, точно
 
к средоточью и опоре?
 
 
Второй
 
 
И тебе громады тучи
 
груз свой на плечи кладут?
 
 
 
Солнце гасит головешки
 
также и в твоем саду?
 
 
 
Ни во что ты тоже ставишь
 
всю нездешнего тщету?
 
 
Третий
 
(Соснам-людям)
 
 
Вы и здесь и там? Об этом
 
нам вы, людям, говорите?
 
 
 
Бесконечность ваши кроны
 
одинаково магнитит?
 
 
 
Ваш доносится ветрами
 
этот тихий шум подзвездный?
 
 
 
Бор — единственный? И всякий —
 
тот и этот — только сосны?
 
 
Четвертый
 
 
От свинца глухих небес
 
ты скрываешься в дому?
 
 
 
Ждешь дня завтрашнего, чтобы
 
отослать его во тьму?
 
 
 
Родины своей не знать
 
даже в вечности ему?
 
 
Пятый
 
 
Краешек какого рая
 
перья облачков в кармине?
 
 
 
С упованием каким
 
ждешь конца, следя за ними?
 
 
 
Соскользнет ступня — в каком
 
море взгляд твой захлебнется?
 
 
 
Распадение дыханья
 
с верой! Гаснущие солнца!