Испанские поэты XX века

Часть 22 из 154 Информация о книге
  РАССВЕТ
 («Младенец заплакал…»)
 Перевод Н. Горской
  (Пять часов)
  Младенец заплакал…
 Мирозданья вершины
 на рассвете плача!
                     И крик петушиный.
 Младенец заплакал…
 Всего мирозданья
 детские губы!
                     И холод ранний.
 
 
  НА ЦЕЛЫЙ ДЕНЬ
 Перевод М. Самаева
   Я отдаю мое сердце:
 матери — розой,
 морю — любовью,
 славе — печалью…
 
  Ночь на дворе,
 а сердце мое, непослушный ребенок,
 еще не вернулось.
 — Спи, сынок, — шепчет мама.
 
  Я улыбаюсь и уже засыпаю,
 а его еще нет.
                     А утром:
 — Сынок, полежал бы еще… —
 Каким криком радости ты, мое сердце, во мне
 теснишься за миг до того, как уйти!
 
 
  СМЕРТЬ
 Перевод А. Гелескула
   Сквозь черную трубу калейдоскопа
 — воскресным днем —
 смотрела ты на солнце
 завороженными огромными глазами.
 
  Так быстро погрустнев, они закрылись…
 
  И вот уже сама ты черный креп,
 в душе твоей цветные отраженья,
 и, глядя вглубь, ты с них уже не сводишь
 огромных глаз, завороженных навсегда!
 
 
  НОЧЬ
 Перевод Н. Горской
   Крик среди моря!
 
  Чье сердце, ставши волной, — о волны грусти! —
 в море кричало? Голос, откуда голос?
 Какие крылья тебя занесли в пучину?
 
  …Каждый вал тебя увлекает, и — вал рассекая грудью,
 острей, чем плавник дельфина, — ты снова исходишь криком:
 хрипом, хрипом, хрипом…
 О, крыльев парус бессильный! На крыльях ласточки хрупкой
 все дальше, все глубже, глубже, глубже…
 
  Крииик среди моооря!..
 
  Разве поможет звездное эхо?
 
  Крииииик среди моооооря!..
 
 
* * *
  «Бабочка света…»
   Был ее голос отзвуком ручья,
 Бабочка света,
 красота ускользает,
 едва прикоснусь к ее розе.
 
  И гонюсь я за ней, ослепший…
 И то там, то здесь настигаю…
 
  А в руках остаются
 одни очертания бегства!
 
 
  НОКТЮРН
 («Моя слеза и звезда…»)
 Перевод М. Самаева
   Моя слеза и звезда
 коснулись друг друга и стали
 единой слезою, единой
 звездой.
 И вдруг я ослеп, и ослепло
 небо со мной — от любви…
 И стало все только звездной
 болью и слезным светом.
 
 
  НАСТОЯЩЕЕ
 Перевод В. Андреева
   Необъятное сердце
 в ежедневном сиянии солнца
 — дерево, шелестящее пламенем листьев, —
 апельсин синевы небесной!
 
  Будь великим только мгновение преходящее!
 
 
* * *
  «Был ее голос отзвуком ручья…»
 Перевод А. Гелескула
   Был ее голос отзвуком ручья,
 затерянного в отсветах заката,
 или последним отсветом закатным
 на той воде, которая ушла?
 
 
* * *
  ВЕЧЕР
 Перевод Н. Горской
   Ныне золото снова
 струится ручьем блестящим.
 О, солнце в лиственной чаще,
 солнце в моем настоящем!
 
  У подножия древа —
 в прошлом — мой пепел разбросан.
 Но душа моя каждый вечер
 сочится капелью росной.
 
  И легкая свежесть книги —
 прозрачна и изначальна.
 Кристалл, сквозь который видно
 даль и за далью — дали.
 
 
  БЕССОННИЦА
 («Ночь проходит…»)
 Перевод Н. Горской
   Ночь проходит, как черный бык, —
 глыба мрака и страха с траурной шкурой, —
 оглашая округу ревом, подобным буре,
 сражая измученных и усталых;
 и приходит день — белокурый,
 жаждущий ласки ребенок малый,
 который за далью где-то,
 в обители тайны,
 где встречаются все концы и начала,
 поиграл мимоходом
 на лугах заповедных,
 полных тени и света,
 с уходящим быком.
 
 
* * *
  «Ее речь отличалась от нашей…»
 Перевод М. Самаева
   Ее речь отличалась от нашей
 и была о предметах, каких до нее
 у нас не касались. То были:
 книга природа, любовь.
 
  Начиналась она непредвиденно,
 точно утренняя заря,
 так непохоже на все, что я видел в мечтах!
 Всегда, точно солнце полудня,
 она достигала зенита совсем
 неприметно,
 так непохоже на все, что случалось услышать.
 А умолкала всегда неожиданно, точно закат.
 
  Как далеко и как близко
 от меня ее тело. Как близко
 и как далеко от меня
 ее душа!
            …книга, природа, любовь.
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница