Испанские поэты XX века

Часть 141 из 154 Информация о книге
* * *
  «Возьмите, возьмите…»
 Перевод Юнны Мориц
   Возьмите, возьмите,
 оставьте, оставьте.
 
  Люди, звери, тени,
 море, земля, растенья,
 
  возьмите меня.
 Оставьте.
 
 
* * *
  «От чего…»
 Перевод В. Андреева
   От чего
 умирает она?
 Оттого,
 что разлучена.
 
  И мужчина — тоже.
 
  От чего
 умерла она?
 Оттого,
 что разлучена.
 
  И мужчина — тоже.
 
 
* * *
  «Ты — в черном, и я — в белом…»
 Перевод В. Андреева
   Ты — в черном, и я — в белом,
 нашей встречи счастье неполное.
 Обнаженные, мы одеты:
 ты — в белое, я — в черное.
 
 
* * *
  «Светлячок полюбивший…»
 Перевод П. Грушко
   Светлячок полюбивший
 разгорается, трепеща.
 
  Женщина без мужчины —
 как погаснувшая свеча.
 
  Без сияния женщины
 и мужчине темно…
 
  Светлячку лишь в любви
 разгораться дано.
 
 
* * *
  «Не соберусь с силой…»
 Перевод В. Резниченко
   Не соберусь с силой,
 не обернусь птицей,
 легкой и быстрокрылой,
 не отыщу тропки,
 той, что ведет к милой.
 
 
* * *
  «Агония прощаний…»
 Перевод А. Гелескула
   Агония прощаний,
 кладбищенские рвы.
 
  Вчера с тобой прощались,
 вчера еще кончались.
 
  Сегодня мы мертвы.
 
  Как поезд похоронный
 причалы и перроны.
 
  Рука платок уронит —
 и ты уже вдали.
 
  Живыми нас хоронят
 на двух концах земли.
 
 
* * *
  «Близки друг другу, и все-таки…»
 Перевод В. Андреева
   Близки друг другу, и все-таки
 близости мы лишены:
 ты — идущая к мертвым,
 я — идущий к живым.
 
 
* * *
  «Глаза-ищейки…»
 Перевод П. Грушко
   Глаза-ищейки,
 укусы зла…
 Собаки воют
 из-за угла.
 Мир опустел,
 сгорел дотла.
 
  Тела и пашни.
 Тела, тела…
 Черны дороги,
 на них зола!
 Лишь ты цветешь,
 лишь ты тепла.
 
 
* * *
  «Свобода — нечто такое…»
 Перевод П. Грушко
   Свобода — нечто такое,
 что в тебя впивается молнией,
 безмолвье твое беспокоя.
 
 
* * *
  «Они мои, они мои…»
 Перевод П. Грушко
   Они мои, они мои —
 прекрасные тела умерших,
 прекрасные тела живущих,
 тела людей, им вслед грядущих.
 Они мои — тела людей,
 в тебе цветущих.
 
 
* * *
  «Немыслимая радость, великая — такой…»
 Перевод Юнны Мориц
   Немыслимая радость, великая — такой
 нет равных и не будет на свете том и этом.
 Сердце, переполненное грустью и тоской,
 похищено, охвачено, объято было светом.
 
  Она напоминала просторы поутру,
 и стало сердце чистым, голубым, небесным —
 не мрачно и угрюмо било по нутру,
 а трепетной вершиной сияло в теле тесном.
 
  Дошедшая до боли, плыла через края
 пылающая радость, она ветвилась древом.
 Захлебывались ею женщина и я —
 от мальчика, объятого живородящим чревом.
 
  Всех истин откровенней, однажды на заре
 у нас такая радость припала к изголовью!
 Петух воспламенился и вдруг на пустыре
 заглох, пронзенный смертно своей рассветной кровью.
 
  Я понял, что явился впервые в дебри дней
 единственно законченный, великий образ радости.
 Песчинками смотрелись другие рядом с ней,
 песчинками, плывущими сквозь морские заросли.
 
  Единственной навеки, навеки золотой,
 навеки безупречной, сияющей навеки
 она была. Но стала навеки скорбью той,
 когда, едва родившись, навек сомкнула веки.
 
 
* * *
  «Когда-то над этим полем…»
 Перевод П. Грушко
   Когда-то над этим полем
 плескала морская волна.
 
  Еще вернется она…
 
  Едва дождевая капля
 поля коснется — полю
 снится морская волна!
 
  Еще вернется она.
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница