Испанские поэты XX века

Часть 140 из 154 Информация о книге
  18 ИЮЛЯ 1936 — 18 ИЮЛЯ 1938
 Перевод О. Савича
   Не град, а кровь мои виски стегает.
 Два года крови, как два наводненья,
 и кровью злое солнце истекает,
 и пуст балкон, и валятся строенья.
 
  Тех благ, что кровь, никто не достигает.
 Кровь для любви копила озаренья,
 а мутит море, поезд настигает,
 страшит быков, где львам внушала рвенье.
 
  И время — кровь. Оно ворвалось в вены.
 Часы, заря и ранят и карают,
 гремят все виды крови, как гроза.
 
  Ту кровь и смерть не сделает забвенной:
 не меркнет страстный блеск — его вбирают
 мои тысячелетние глаза.
 
 
  ПОСЛЕДНЯЯ ПЕСНЯ
 Перевод О. Савича
   Нет, он не пуст, — окрашен
 мой дом, мое созданье,
 окрашен цветом горьких
 несчастий и страданий.
 
  Он вырвется из плача,
 в котором встал когда-то
 с пустым столом без крошки,
 с разбитою кроватью.
 
  В подушках поцелуи
 распустятся цветами,
 
  и простыня совьется
 над нашими телами
 густой ночной лианой
 с пахучими венками.
 
  И ненависти бурю
 мое окно удержит.
 
  И лапа разожмется.
 
  Оставьте мне надежду.
 
 
  Из книги
 «РОМАНСЕРО РАЗЛУК» (1939–1941)
   «Чернота в зеницах…»
 Перевод Юнны Мориц
   Чернота в зеницах.
 Рассветала эра
 на твоих ресницах
 черного размера.
 
  О, награда взгляда.
 Эра гаснет, гаснет
 на твоих ресницах
 черных и ненастных.
 
 
* * *
  «Поцелуй был такой глубины и силы…»
 Перевод Юнны Мориц
   Поцелуй был такой глубины и силы,
 что мертвых пронзил во мраке могилы.
 
  Поцелуй возвратился, горяч и глубок,
 и губы живых лихорадил и влек.
 
  Поцелуй был слишком велик для губ,
 он чувствовал это, вонзаясь вглубь.
 
  Тот поцелуй, который привык
 выкапывать мертвых и сеять живых.
 
 
* * *
  «Так же, как моряки…»
 Перевод В. Резниченко
   Так же, как моряки,
 море себе выбирает
 гавань, чтобы развлечься.
 
  Бурное море живых.
 
  Так же, как моряки,
 море себе выбирает
 гавань, чтоб умереть.
 
  Горькое море ушедших.
 
 
* * *
  «Три раны его — три искры…»
 Перевод В. Андреева
   Три раны его — три искры:
 любви,
 смерти,
 жизни.
 
  Три раны — вечно гореть им
 жизни,
 любви,
 смерти.
 
  Три раны в моей груди:
 жизни,
 смерти,
 любви.
 
 
* * *
  «Я написал на песке…»
 Перевод В. Андреева
   Я написал на песке
 три имени жизни:
 жизнь, смерть, любовь.
 
  Но море, поднявшись в прыжке,
 над желтым песком нависло,
 и их затопил прибой.
 
 
* * *
  «Любить, любить, любить…»
 Перевод В. Андреева
   Любить, любить, любить.
 Это было моим призваньем
 и этому — быть.
 
 
* * *
  «Разлуку во всем я вижу…»
 Перевод В. Васильева
   Разлуку во всем я вижу:
 она в глазах твоих грустных.
 
  Разлуку во всем я слышу:
 твой голос слабей и глуше.
 
  Разлуку во всем вдыхаю:
 ты пахнешь скошенным лугом.
 
  Разлуку во всем осязаю:
 твои обессилели руки.
 
  Во всем предчувствую близость
 разлуки, разлуки, разлуки.
 
 
* * *
  «Человеческий мусор…»
 Перевод П. Грушко
   Человеческий мусор,
 наметенный за сутки,
 оседает на сердце моем,
 на рассудке.
 
  В этом призрачном хламе —
 сор нечистых страстей,
 мусор подлых желаний.
 
 
* * *
  «Древняя кровь…»
 Перевод Юнны Мориц
   Древняя кровь,
 древнее тело
 всем овладело.
 
  Во мне, в глубине,
 вплоть до костей,
 вплоть до страстей.
 
 
* * *
  «Не надо заглядывать…»
 Перевод Юнны Мориц
   Не надо заглядывать
 в это окно, —
 дом опустел и во мраке давно.
 
  В душу мою загляни.
 
  Не надо заглядывать
 в сумрак могил, —
 кости одни, безответны они.
 
  В тело мое загляни.
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница