Испанские поэты XX века

  
13 ПОЛОС И 48 ЗВЕЗД {188}
 
(Стихи о Карибском море)
 
Перевод А. Шадрина
 
 
Хуану Маринельо {189}
 
 
 
Нас миллионы — неужели мы все заговорим по-английски?
 
Рубен Дарио {190}
 
  
Нью-Йорк
 
(Уолл-стрит в тумане.
С борта «Бремена»)
 
 
Почудилось, что утренний туман
 
сгущается, чтоб спрятать преступленье.
 
 
 
Там,
 
там вдали клубились,
 
бесчинствовали испаренья нефти,
 
ее несметных залежей, на цифры
 
переведенных, сложенных в подземной
 
сокровищнице — в сейфах-тайниках.
 
Их заковали в сталь и берегут
 
ревниво на глубинах недоступных,
 
глухих, куда с трудом их опустили
 
худые, изможденные нуждою
 
и никому не ведомые люди.
 
 
 
Нет, это не почудилось, когда я
 
взглянул на небо: спицы небоскребов,
 
экспрессов, мчащихся по вертикали, —
 
я все это увидел, просыпаясь.
 
 
 
Там,
 
там вдали, в шальном круговороте,
 
хрустели человеческие кости,
 
и в тягостное громыханье стали
 
врывался жалкий ропот тростника
 
растоптанного, табака и кофе,
 
мольба — все никло в нефтяном угаре,
 
охвачено горячкой нефтяною,
 
тонуло в бурном нефтяном прибое.
 
 
 
Я видел, как, переодетый в камень,
 
с бесчисленными прорезями окон,
 
перед глазами ширился и рос
 
преступник, как тянулся к облакам он.
 
Я это видел, слышал наяву.
 
 
 
Там,
 
там, среди копоти и вихрей пыли,
 
гудел призыв к насилью, грабежу;
 
его глушил моторов гул: суда,
 
отчаливая, шли к чужому небу,
 
на острова. И воздух оглашала
 
наемников вооруженных ругань.
 
 
 
Охрипший голос бушевал над молом,
 
над пальмовыми рощами, над лесом
 
голов и рук, отрубленных мачете.
 
И, жалобно стеная,
 
под стоны собственные низвергаясь в море
 
с затянутых туманом небоскребов,
 
мелькали: Никарагуа,
 
Гаити,
 
с забрызганными кровью берегами.
 
Их завыванья смешивались с воплем
 
Виргинских островов, американцам
 
недавно проданных на поруганье,
 
с хрипеньем Кубы,
 
Мексики проклятьем.
 
Колумбия,
 
Панама,
 
Коста-Рика,
 
Боливия,
 
Пуэрто-Рико,
 
Венесуэла,
 
чуть видные сквозь испаренья нефти,
 
охвачены горячкой нефтяною,
 
тонули в бурном нефтяном прибое.
 
Все это я увидел, я услышал в густом тумане,
 
                                                            и не только это.
 
 
 
Нью-Йорк. Уолл-стрит: залитый кровью банк,
 
гангреною разъеденные бронхи;
 
бесстрастных спрутов щупальца, готовых
 
все соки выжать из других народов.
 
 
 
Из этих сейфов вышли фарисеи,
 
посланцы ряженые грабежа:
 
Дэньелзы, Кэфри — дула револьверов
 
по гангстерской наставленных указке.
 
 
 
А ты, свобода, где ты? Темь вокруг.
 
Где факел твой, где ореол былой?
 
Ты пала, ты в бесчестии, в грязи.
 
На улицах твоей торгуют тенью.
 
 
 
Не терпится, неймется заправилам
 
вражды: вооруженное вторженье
 
за облака им грезится — чтоб кровью
 
полить светил нетронутых долины.
 
 
 
Америка, я сквозь туман твой слышу
 
замученных тобой народов вопли,
 
их речь, родную мне, их гнев… Запомни:
 
когда-нибудь настанет час расплаты.
 
 
 
Когда-нибудь, я верю, все тринадцать
 
полос твоих, все сорок восемь звезд
 
сгорят дотла в огне освобожденья,
 
в занявшемся пожаре нефтяном.
 
 
  
Кубинская песня
 
 
…убили негра.
 
Лопе де Вега
 
 
 
Негр, дай белому руку.
 
Белый, дай руку негру —
 
его обними, как брат;
 
на Кубе сейчас палят,
 
над Кубой янки парят.
 
 
 
Не видишь, не видишь, что ли?
 
Негр на карачках, в поле
 
ползая, румбу пляшет,
 
дико руками машет,
 
корчится весь от боли.
 
Не видишь, что ли,
 
негра про́клятой доли?
 
 
 
Его обними, как брат.
 
На Кубе янки царят.
 
Говорю, говорим, говорят…
 
Ты, и я, и все мы — друг другу:
 
там и тут плантаций трава
 
слышит: грузные жернова
 
водит ветер чужой по кругу.
 
Говорит тебе негр как другу:
 
белый, белый, не видишь, что ли,
 
что и ты на карачках в поле
 
приползаешь — к черной неволе.
 
 
 
Мелькают хвосты сорочьи,
 
летят и летят к нам птицы,
 
вокруг нас шумно стрекочут:
 
сластены-янки хлопочут
 
над сахарною столицей.
 
 
 
Негр, дай белому руку,
 
дай ему руку,
 
дайте друг другу руки.
 
Белый, дай руку негру,
 
дай ему руку,
 
дайте руки друг другу.
 
 
 
А янки, который снует
 
взад и вперед —
 
дай ему… в зубы, негр,
 
белый, дай ему… в зубы,
 
чтоб его отвадить от Кубы.
 
 
 
Боритесь смело
 
за правды дело
 
оба! Будьте накоротке,
 
белый с негром; рука в руке;
 
негр и белый — рука в руке.
 
Рука в руке.
 
 
 
(Я, по сини Карибской плывя, непрестанно
 
бодрый слышал призыв
 
Маринельо Хуана,
 
мне Педросо {191} стихи над водою звучали,
 
вспоминал я Хосе Мануэля {192} печали.
 
К недотрогам-агавам — от пальм и от слез
 
«Сибоней» нас десятого мая увез.
 
И ножом, обнаженным над гладью залива,
 
приласкал меня Мексики берег счастливый.)