Испанские поэты XX века

  
ПЕСЕНКА НЕВЕЗУЧЕГО АНГЕЛА
 
Перевод Б. Дубина
 
 
 
Бессрочно в пути, —
 
ты вал, что вздымает,
 
чтоб, схлынув, уйти.
 
 
 
Ищу в океане.
 
 
 
Всегда на бегу, —
 
ты вихрь, чье дыханье
 
поймать не могу.
 
 
 
Ищу на снегу.
 
 
 
Безмолвье и тайна, —
 
ты твердь, что в веках
 
кружит неустанно.
 
 
 
Ищу в облаках.
 
 
  
ПРИГЛАШЕНИЕ В ВОЗДУХ
 
Перевод К. Азадовского
 
 
 
Я тебя приглашаю в воздух,
 
мрак двадцати столетий,
 
к истине света, в воздух,
 
воздух, воздух, воздух.
 
 
 
Мрак, ты молчишь, скрываясь,
 
в темной пещере мира,
 
забыв тот шелест, который,
 
рождаясь, дал тебе воздух,
 
воздух, воздух, воздух.
 
 
 
Двадцать могильных склепов,
 
двадцать пустых столетий,
 
в черных тоннелях мрака
 
скрывших и свет и воздух,
 
воздух, воздух, воздух.
 
 
 
К вершинам, о мрак, к вершинам
 
истины света, в воздух,
 
воздух, воздух, воздух.
 
 
  
НАВАЖДЕНИЕ
 
Перевод Б. Дубина
 
 
 
Кто-то, став за плечами,
 
тебя ослепляет речами.
 
 
 
За спиной невидимкою
 
замер.
 
Только голос, дремотный
 
и блеклый.
 
 
 
Только голос, что дымкою
 
перед глазами.
 
И слова — как фальшивые стекла.
 
 
 
В золотистом туннеле,
 
в кривых зеркалах утопая, —
 
ты сойдешь в подземелье
 
со смертью своею, слепая.
 
 
 
В подземелье, слепая,
 
со смертью своею одной.
 
 
 
Только кто-то и там
 
за спиной.
 
 
  
ТРИ ВОСПОМИНАНИЯ О НЕБЕ
 
Перевод Б. Дубина
 
 
Посвящается Густаво Адольфо Беккеру {170}
 
  
Пролог
 
 
 
Нисколько еще не сравнялось ни розе, ни серафиму.
 
До блеянья и стенанья.
 
Когда лишь гадала денница:
 
девочкой море, мальчиком ли родится.
 
Когда лишь мечталось ветру пригладить пряди,
 
огню — гвоздики зажечь и щеки,
 
воде — неумелого рта напиться, горя от жажды.
 
Еще не настали тела, имена и сроки.
 
 
 
Тогда, вспоминаю я, в небесах, однажды…
 
 
  
Воспоминание первое
 
 
…лилией, что надломили…
 
Г.-А. Беккер {171}
 
 
 
Шла она, поникая лилией отрешенной,
 
птицей, что знает о верном своем рожденье, —
 
слепо глядясь в луну, где себе же снилась,
 
в тишь ледяную, чьи кверху вели ступени.
 
В тишь глазка потайного.
 
Это было до арфы, до ливня, до первого слова.
 
 
 
Брела в забытьи.
 
И белой питомицей ветра
 
дрожала, как звезды и кроны.
 
О, стан ее, стебель зеленый!
 
 
 
…Как звезды мои,
 
что, не зная о ней той порою,
 
утопили ее в двух морях,
 
две лагуны в очах ее роя.
 
 
 
И помню я…
 
 
 
Нет ни следа: за спиною — лишь прах.
 
 
  
Воспоминание второе
 
 
…звук поцелуев
 
и биенье крыльев…
 
Г.-А. Беккер {172}
 
 
 
Раньше еще,
 
много раньше, чем тьме возмутиться
 
и горючим перьям усеять землю,
 
и за ландыши гибнуть птицам.
 
Раньше, раньше, чем ты захотела
 
найти и обнять мое тело.
 
О, задолго до тела!
 
Когда еще души царили.
 
Когда ликом, который лишь небо венчало,
 
ты династии снов положила начало.
 
Когда прах мой из небытия
 
подняла ты своей первозданною речью.
 
 
 
Тогда пробил час нашей встречи.
 
 
  
Воспоминание третье
 
 
…сквозь твой раскрытый веер
 
перисто-золотой…
 
Г.-А. Беккер {173}
 
 
 
Еще вальсы небес не венчали сирень со снегом,
 
ветру не снилось, как могут петь твои прядки,
 
в книгах по воле монаршей не погребали фиалок.
 
Нет.
 
В те года еще в клюве касатки
 
не кочевали по свету наши инициалы.
 
И вьюнок с колокольчиком вместе
 
погибали, ища балюстрад и созвездий.
 
В те года
 
ни цветка не склонялось на плечи голубки.
 
И сквозь веер твой хрупкий —
 
первый наш месяц тогда.
 
 
  
Из книги
 
«ПРОПОВЕДИ И ЖИЛИЩА» (1929–1930)
 
Перевод С. Гончаренко
   
ВЫ — ГЛУХИЕ
 
 
 
Я чувствую, как движутся острова,
 
как земля удивляется мне — человеку,
 
непохожему на своего двойника, который
 
заставляет друзей убивать себя вечер за вечером.
 
 
 
Берега, грустящие о том, что они неподвижны,
 
что глаза их навечно прикованы к морю,
 
а вся настоящая жизнь протекает у них за спиной,
 
эти упавшие ничком берега понимают,
 
что они тоже бредут в далекую даль
 
и уносят меня с собою, не зная,
 
как зовут меня и
 
сколько именно раз ненавидели меня и любили
 
те, кто в это пустынное время, должно быть, меня
 
            вспоминает
 
и проклинает меня
 
за боль, которую я причинил почти ненароком,
 
за смелый мой замысел, который не сбылся,
 
за страсть, которую я обуздал на краю
 
            окровавленной бездны.
 
Друзья мои!
 
Неужели вы не чувствуете, как движутся острова?
 
Не слышите, как ухожу я в далекую даль?
 
Не видите, как я плыву по теченью,
 
которое медленно впадает в покой
 
оцепеневших морей и застывших небес?
 
Я слышу, как бессильно рыдает Земля,
 
пытавшаяся поспеть за мною, все убыстряя
 
вращенье, покуда не стала совсем неподвижной,
 
распылившись по всей раскаленной орбите,
 
так что даже менее смелые звезды
 
            легко пронзают ее навылет.
 
Слышите, как она плачет?
 
 
 
Я чувствую, как движутся острова.