Песнь о Роланде. Коронование Людовика. Нимская телега. Песнь о Сиде. Романсеро

  
Как испугались графы каррионские
 
 
 
Кончив трапезу неспешно,
 
На скамье на драгоценной
 
Крепко спит сеньор Родриго,
 
Подперев щеку рукою.
 
Сон Родриго охраняют
 
Зять Диего, зять Фернандо
 
И Бермудес — хоть гундосый,
 
Но решительный в сраженьях.
 
И они, чтоб скрасить время,
 
Меж собою тихо шутят,
 
Прикрывая рты ладонью,
 
Чтоб не разразиться смехом.
 
Вдруг, едва не руша стены,
 
Разнеслись по замку крики:
 
«Лев! Держите льва! Будь проклят
 
Рохля, выпустивший зверя!»
 
Дон Бермудес — тот не струсил,
 
Но зятья Родриго — братья —
 
Так от страха обомлели,
 
Что куда уж тут смеяться!
 
И, забыв понизить голос,
 
Оба враз заговорили
 
И мгновенно сговорились,
 
Как им действовать вернее.
 
Младший брат — Фернан Гонсалес —
 
Опозорился навеки:
 
Бедный, спрятался под Сида,
 
Под его скамью забился.
 
Старший брат его, Диего,
 
Спрятался еще подальше,
 
Он залез в такое место,
 
Что и вымолвить не можно.
 
И вбежали с криком люди,
 
С грозным рыком лев за ними,
 
Но с мечом в руке Бермудес
 
Встретил яростного зверя.
 
В это время Сид проснулся
 
И возвысил грозно голос,
 
И пред ним каким-то чудом
 
Тотчас лютый зверь смирился,
 
Даже завилял хвостом.
 
Сид, обрадованный этим,
 
Обнял хищника за шею
 
И отвел его в зверинец,
 
Говоря с ним, точно с другом.
 
Все кругом дивились молча,
 
Невдомек им, видно, было,
 
Что хотя и лев ужасен,
 
Но Родриго — тоже лев,
 
И при этом он смелее.
 
И веселый Сид вернулся
 
Как ни в чем и не бывало
 
И спросил у окружавших,
 
Где ж они, его два зятя,—
 
Словно разгадал их низость.
 
Отвечал ему Бермудес:
 
«Где один, — я знаю точно:
 
Под скамьей лежит он, скрючась,
 
Посмотреть хотел он снизу,
 
Львица это или лев».
 
Тут вошел Мартин Пелайо,
 
Этот грозный астуриец,
 
Он вскричал: «Сеньор Родриго,
 
С вас подарок — еле-еле
 
Вынули его». — «Кого?» —
 
Молвил Сид. А тот ответил:
 
«Вон того, другого брата.
 
Есть места, куда и дьявол
 
Не полезет, — так со страху
 
Он залез туда. Смотрите,
 
Он идет. Вы отошли бы:
 
Чтобы стать с ним рядом, нужно
 
Кучу благовоний сжечь».
 
Загрустили оба брата:
 
Ведь теперь их Сид невзлюбит!
 
И за то, что осрамились,
 
Отомстить   ему решили.
 
 
  
Как оскорбили дочерей Сида
 
 
 
Сговорились оба брата,
 
Дон Диего с дон Фернандо,
 
Оскорбить решили Сида
 
И ковать измену стали.
 
Мол, в свои владенья надо
 
Им вернуться, и нужны им
 
Жены их. А Сид и молвит,
 
Дочерей мужьям вручая:
 
«Вы, зятья мои, смотрите,
 
Хольте их и уважайте,
 
Как девиц дворянской крови
 
И как жен своих любимых».
 
И наказ его отцовский
 
Те исполнить обещают.
 
Только клятву дали графы,
 
Добрый Сид садится на конь,
 
И его сопровождают
 
Рыцари его и слуги.
 
По садам и палисадам
 
Скачут с шутками и смехом,
 
Но, одну проехав лигу,
 
Сид остановил коня.
 
А когда прощаться начал,
 
Удержать не мог он слезы,
 
Словно сердцем заподозрил,
 
Что куют измену графы.
 
И, племянника Ордоньо
 
Подозвав, ему велит он
 
Тайно следовать за ними,
 
Закрываясь капюшоном
 
И переменив одежду.
 
Графы с женами своими
 
Едут день, другой и третий
 
И в дубовый лес въезжают,
 
В лес, который прозван Корпес.
 
Этот лес густой и темный,
 
А деревья там до неба.
 
Вот людей и свиту графы
 
Далеко вперед услали,
 
Лишь Диего и Фернандо
 
Вместе с женами остались.
 
Оба спешились в молчанье
 
И с коней уздечки сняли,
 
А сестер стащили с мулов,
 
Жен своих, — рыдавших громко, —
 
Всю одежду с них сорвали,
 
И уздою начал каждый
 
Люто сечь свою жену.
 
Исхлестали их до крови,
 
Больно шпорами кололи,
 
Оскорбляли неповинных
 
Непристойными словами,
 
И покинули их, трусы,
 
И глумились, уезжая;
 
«Если вас мы оскорбили,
 
Извините нас, сеньоры,—
 
Мы ведь только отвечали
 
Местью вашему отцу.
 
Где уж вам идти за графов!
 
Ваш отец нас обесчестил,
 
Вы за то и заплатили.
 
Он погибель нам готовил,
 
Выпустив из клетки льва».
 
 
  
Ордоньо, племянник Сида, приходит на помощь сестрам
 
 
 
Справедливости у неба,
 
Наказанья подлым графам
 
Просят дочери Родриго,
 
Молодые доньи — Соль
 
И Эльвира. Бьются в путах,
 
И, привязанные к дубу,
 
Каждая кричит и молит,
 
Но одно лесное эхо
 
Отвечает им на крики,
 
Ибо тут с начала дней
 
Не бывало человека.
 
Только вдруг идет пастух,
 
И хотя мольбы их слышит,
 
Подойти он к ним не смеет.
 
«Подойди же, пожалей нас,
 
Друг пастух, мы богом просим!
 
Пусть твои стада тучнеют,
 
Пусть растут, хранимы небом,
 
И сыны твои, и дочки!
 
Только развяжи нам руки,
 
Ибо не твои же руки
 
Так безжалостно, так подло
 
Нас раздели и связали».
 
Вдруг из чащи к сестрам вышел,
 
Подошел Ордоньо славный,
 
Наряженный пилигримом,—
 
Как велел ему Родриго.
 
Гнев и скорбь от них скрывая,
 
Женщин быстро развязал он,
 
А они его узнали
 
И его целуют обе.
 
Он своим плащом укрыл их,
 
Чуть не плача, молвит: «Сестры,
 
Пусть господь злодеев судит!
 
Сид, отец ваш, не виновен,
 
Вам король мужей сосватал,
 
Но отец у вас достойный,
 
И блюдет он вашу честь».