Песнь о Роланде. Коронование Людовика. Нимская телега. Песнь о Сиде. Романсеро

  
Сид едет просить справедливости у короля
 
 
 
Благородная Химена
 
Стремя держит перед мужем,
 
И, словам ее внимая,
 
Надевает плащ Родриго.
 
А она: «Сеньор, смотрите,
 
Вашу кровь в открытой битве
 
Смыть должны вы кровью графов.
 
Отомстите им, как рыцарь.
 
Вы направиться решили
 
Ко двору, а эти графы
 
Хоть безжалостны, как трусы,
 
Но, как трусы, и коварны.
 
И они предупредили
 
Всех друзей и короля,
 
Ибо ложь, как вам известно,
 
Главное оружье труса.
 
Вам у короля Альфонсо
 
Ни даров, ни извинений,
 
Ничего просить не нужно:
 
Никогда еще обиду
 
Не смывал никто словами.
 
Вам одно лишь надо помнить:
 
То, что к двум дубам, нагими,
 
Привязали ваших дочек.
 
Я ж молить у бога буду,
 
Чтобы королю помог он
 
Следовать путями правды».
 
«Так должно и быть, Химена»,—
 
Славный Сид ей отвечает.
 
И, кивнув ей головою,
 
Он садится на Бабьеку
 
И, коня пришпорив, скачет.
 
 
  
О кортесах в Толедо
 
 
 
Три созвал король совета,
 
Целых три совета сразу,
 
В Бургосе — один совет,
 
А другой совет — в Леоне
 
И в самом Толедо — третий.
 
Для чего советы эти?
 
Чтоб установить виновность
 
Братьев, графов Карриона.
 
Тридцать дней дает он сроку,
 
Ровно тридцать — и не больше.
 
Кто не явится в тридцатый,
 
Будет проклят как изменник.
 
Вот пришел двадцать девятый,
 
И явились оба графа.
 
Тридцать дней прошло, промчалось —
 
Добрый Сид один не едет.
 
И тогда сказали графы:
 
«Вот, сеньор, ваш Сид — изменник!»
 
«Нет, — сказал король, — не верю,
 
Ибо Сид — могучий рыцарь,
 
Победитель супостатов,
 
И во всех испанских землях
 
Равных Сиду не найдется».
 
В эту самую минуту
 
Добрый Сид вошел на двор.
 
 
  
Как Сид прибыл на совет
 
 
 
Вдоль реки Гвадалквивира
 
Супротив его теченья
 
Едут путники верхами.
 
Говорит народ, что это
 
Два хороших человека.
 
В епанчах они богатых,
 
В белых шерстяных бурнусах.
 
И крестьянскими плащами —
 
Может дождь пойти — накрыты.
 
Едут вечером и ночью,
 
Днем коней на отдых ставят,—
 
Не от страха встретить мавров,
 
От жары невыносимой.
 
Едут день, и три, и больше,
 
Приезжают на кортесы,
 
Их во двор встречать выходят
 
И король, и все вельможи.
 
«Старым стал ты, Сид мой, старым,
 
Борода — как белый цветень».
 
«Не с того же поседел я,
 
Что любил без счета женщин,
 
Нет, тебе, король, служил я
 
И в несчетных битвах дрался.
 
Я с сильнейшим из монархов,
 
С королем Букаром бился.
 
У него я много замков,
 
И земель, и градов отнял,
 
И чеканную в придачу
 
Золотую взял скамью».
 
 
  
Кортесы объявляют графов изменниками
 
 
 
«Когда я, король мои добрый,
 
Был в Валенсии богатой
 
И гербы увидел ваши,
 
Знамя славное увидел,
 
Я тотчас же вам навстречу,
 
Как вассал к сеньору, вышел,
 
Вы же мне письмо с гонцом,
 
Добрый мой король, послали,
 
Чтобы в городе Рекенье
 
Вас готовился я встретить.
 
Там к столу я пригласил вас,
 
Мой король, ко мне пришли вы,
 
И моим вы были гостем.
 
А из-за стола поднявшись,
 
Повели вы речь такую,
 
Чтоб за графов Каррион
 
Дочерей своих я выдал.
 
И хотя Химена Гомес,
 
Их родившая, сказала,
 
Что она-де не согласна,—
 
Чтоб исполнить волю вашу,
 
Дочерей я графам отдал.
 
Но во время свадьбы лев
 
Как-то вырвался из клетки,
 
Графы струсили, бежали
 
И за свой позор решили
 
Отплатить мне подлой местью:
 
Попросили, чтобы дочек
 
Поскорей бы я им отдал,
 
Отпустил бы в Каррион.
 
И, конечно, я их отдал,
 
Ведь они им были жены,
 
Но среди дороги — боже! —
 
Что они им учинили!»
 
Тут совсем никчемный довод
 
Привели в защиту графы:
 
«Лжешь ты, Сид, безбожно лжешь ты,
 
Нам измена незнакома,
 
Королевские мы дети,
 
Дядя наш — сам император.
 
Так подумай, поразмысли:
 
Подобает ли жениться
 
Нам на дочках земледельца?»
 
Тут поднялся Пер Бермудес,
 
Воспитатель дочек Сида,
 
И в ответ на речь такую
 
Дал пощечину он графу.
 
Страшно двор заволновался,
 
Но король призвал к порядку:
 
«Ну-ка, выйди, Пер Бермудес,
 
Не мешай вести дознанье».
 
«Нет, король, дай нам сразиться,
 
Дай скрестить оружье с ними,
 
Ибо в скорби пребывает
 
Та, что родила их Сиду».
 
Графы, слыша речь такую,
 
Отвергают поединок,
 
Но король сказал сурово,
 
Все внимайте, что сказал он:
 
«Если, графы, не хотите
 
Защитить оружьем правду,
 
Я судить вас буду нынче».
 
И сказал оруженосец
 
Графов Каррион монарху:
 
«Нет, они пойдут сражаться
 
Завтра утром на рассвете».
 
А назавтра рано утром
 
Знать и челядь вышли в поле,—
 
Там за честь и право Сида
 
Будет биться Муньо Густьос,
 
Очень смелый человек.
 
С Муньо будет Пер Бермудес,
 
Дочек Сидовых наставник.
 
Графы — те в доспехах черных,
 
Люди Сида — в разноцветных.
 
На раскаявшихся графов
 
Даже больно посмотреть.
 
Вот их в поле выпускают,
 
Вот их ставят так, чтоб солнце
 
С вышины в глаза не било.
 
Вот противники несутся,
 
Копья взяв наперевес.
 
Как могучи Пер и Муньо!
 
Графы с первого удара
 
Наземь выбиты из седел.
 
И пред всем двором обоих
 
Обвинил король в измене.
 
Ну, а Густьос и Бермудес
 
Удостоились высокой
 
Королевской похвалы.