Стихи в переводе Сергея Торопцева

 
748 г.
 
  
Провожаю друга к Абрикосовому озеру
 
 
 
Там растут абрикосы, и ранние росы
 
Покрывают на ветках весенний наряд.
 
Ты пришли мне письмо с лепестком абрикоса,
 
Чтоб с утра и до ночи стоял аромат.
 
А потом ты увидишь и купы Синьлиня [388],
 
Захмелев от луны над Курганом Златым [389].
 
Вестник-гусь, не томи ожиданием длинным,
 
Пронесись, словно пыль, над простором земным.
 
 
 
754 г.
 
  
Подношу Фу Аю, глядя на снег над широкой, как море, рекой Хуай
 
 
 
Над У нависла снега пелена,
 
Летящая с туманного Бохая [391],
 
В узорах ветви, словно вновь весна,
 
В снегу прибрежном луч луны сверкает,
 
Все кружится и вьется без конца,
 
Как будто тысячи цветов раскрылись,
 
Трава волшбы — на лестницах дворца,
 
Припорошенных яшмовою пылью [392].
 
И прямо от Шаньчжунского ручья [393]
 
О друге дума в Лянъюань [394] несется.
 
Спой песню Ин [395], что посылаю я, —
 
И песня в моем сердце отзовется.
 
 
 
746 г.
 
  
Посылаю У, горному старцу, к ручью Наслаждения луной
 
 
 
Как Высокоморальный господин [398],
 
Что некогда на бреге Цзюн [399] живал,
 
Все дни у Врат оленьих проводил,
 
А в городе и вовсе не бывал,
 
Вы ясной наслаждаетесь луной,
 
Ловя мгновенье гаснущих лучей,
 
И вознеслись до высоты такой,
 
Что Вас сравню с людьми ушедших дней.
 
На сем челе очей прекрасен свет,
 
И в облаках подобных не найдем.
 
Вот час прощанья с миром подойдет —
 
К Чисун-цзы [400] мы отправимся вдвоем.
 
 
 
727 г.
 
  
Подношу вино, прощаясь в Гуанлине
 
 
 
За вазу дали мне вино на диво,
 
Но возвращаться надо все равно.
 
Коней стреножим под плакучей ивой
 
И у обочины допьем вино.
 
Над морем встали горы голубые,
 
За краем неба — бирюза воды…
 
Простимся, возбужденные, хмельные,
 
Хотя и нет в том никакой нужды.
 
 
 
726 г.
 
  
Ночью подплываю к беседке Чжэнлу
 
 
 
Влечет река к Янчжоу наши лодки,
 
Светла в ночи беседка у реки.
 
Цветы в горах что щечки у красотки [403],
 
Рыбачьи огоньки что светляки.
 
 
 
726 г.
 
Это было весной, а осенью Ли Бо вернулся в эти места, куда его так тянуло. Но холодный, совсем не весенний ветер прохватил его, и сил хватило добраться только до монастыря Великого просветления к северо-западу от Янчжоу. Монахи заботливо отпоили и откормили поэта, и когда он немного пришел в себя, услышал шуршание пожелтевших листьев, спадающих с замерших в неподвижной ночи веток. На полнеба выкатилось колесо луны! Оказывается, время уже подошло к празднику Середины осени, когда по всему Китаю на всех склонах расстилались циновки, откупоривались жбаны, и желтые лепестки мелких диких хризантем сыпались в пахучие вина, добавляя им аромата. Ну, как же в этот миг не вспомнить далеких друзей, милую сердцу Крутобровую гору отчего края, над которой взошла та же самая луна, какую он видит сейчас в здешнем небе! Ли Бо вышел во двор, слегка пошатываясь от слабости, добрался до деревянного ложа вокруг колодца и присел на краешек. На земле у ног распласталось пятно луны, и чем дольше он вглядывался в него помутневшими от слез глазами, тем отчетливей виделся ему засыпанный листьями монастырский двор, но не здесь, а в отчем краю — тот монастырь в горах Куан, где мальчиком он учился, назывался так же, как и этот, внутренним взором поэт видел усадьбу Лунси у горы Тяньбао в Мяньчжоу и маленький прудик, в котором они с сестрой Юэюань мыли черные от туши кисти после занятий.
  
Грезы тихой ночи
 
 
 
Пятно луны светло легло у ложа —
 
Иль это иней осени, быть может?
 
Взгляну наверх — там ясная луна,
 
А вниз — и мнится край, где юность прожил.
 
 
 
726 г.
 
  
Посылаю в Шу Призванному Чжао Жую то,
 
что написал, заболев в Хуайнань
 
 
 
Я занесен сюда попутным ветром,
 
Как тучка сирая, как гость чужой.
 
Успех на службе мне еще неведом,
 
А время бег не прерывает свой.
 
Благие помыслы мои увяли,
 
Недуг телесный сокращает дни.
 
Мой вещий цинь в сундук, как рухлядь, свален,
 
Мой острый меч свисает со стены.
 
Как чуский узник, как Чжуан-вельможа [407],
 
Пою родные песни в трудный час.
 
Вернуться странник в дальний дом не может,
 
Крутые горы разделяют нас.
 
Проснусь — и вспоминаю Сянжу с цинем,
 
Засну — и вижу дом, где жил Цзыюнь [408].
 
Не тянет к странствиям меня отныне,
 
Настала осень, я уже не юн.
 
Покой сосновых рощ тревожит ветер,
 
Лакуны трав вдруг открывает он.
 
Давно я друга старого не видел,
 
Так кто теперь войдет в мой темный сон?
 
Лети с письмом на запад гусь [409] высоко —
 
Не беспокойтесь обо мне, далеком.
 
 
 
726 г.
 
Ли Бо пробыл в монастыре довольно долго. Он любил эти тихие горные монастыри, вписанные в окружающую нетронутость, они давали внутреннюю подпитку, отвечали на многие мучающие вопросы, и как далеко не всегда нужно было задавать эти вопросы вслух, так и ответы чаще сами возникали спонтанно в расслабляющемся сознании.