Стихи в переводе Сергея Торопцева

  
*Как перл, сверкая, Феникс прилетел,*
 
 
 
Как перл, сверкая, Феникс прилетел,
 
Небесной глубины прорезав синь,
 
Но был отвергнут — вот его удел,
 
Не приняли посланье в Чжоу-Цинь [222].
 
Отчаявшись, брожу по свету я,
 
Бездомный, одинокий человек.
 
Мне так нужна Пурпурная ладья [223]
 
Мирскую пыль отрину я навек.
 
В дали морей, на крутизне вершин,
 
У Чистой речки сурик бы найти,
 
На пик Далоу восхожу один,
 
Откуда в высь бессмертных сонм летит.
 
Их тени исчезают в вышине,
 
Вихрь-колесница не вернется в мир…
 
Боюсь, с мечтой расстаться надо мне,
 
Я опоздал принять сей Эликсир,
 
Смотрю в зерцало, вижу — седина.
 
Простите, те, кто взмыл на журавлях,
 
Давно меня покинула весна,
 
Ушла в тот край, где персики в цветах.
 
В град Чистоты [224] бы вознестись — туда,
 
Где, как Хань Чжун [225], останусь навсегда.
 
 
(из цикла «Дух старины», № 4)
 
 
754 г.
 
  
*Дух осени Жушоу злато жнет,*
 
 
 
Дух осени Жушоу [226] злато жнет,
 
Над морем месяц, тонкий, как струна,
 
Кричит цикада и к перилам льнет,
 
Печали нескончаемой полна.
 
Где исчезает ряд блаженных дней?
 
Дает нам Небо перемены знак,
 
Осенний хлад рождает ветр скорбей,
 
Сокрылись звезды, бесконечен мрак.
 
Мне грустно так, что лучше помолчать
 
И в песне до зари излить печаль.
 
 
(из цикла «Дух старины», № 32)
 
 
753 г.
 
  
*Мой меч при мне, гляжу на мир кругом:*
 
 
 
Мой меч [227] при мне, гляжу на мир кругом:
 
На нем лежит дневная благодать,
 
Но заросли скрывают дивный холм,
 
Душистых трав в ущелье не видать.
 
В краях закатных Феникс вопиет
 
Нет древа для достойного гнезда,
 
Лишь воронье приют себе найдет
 
Да возится в бурьяне мелкота [228].
 
Как пали нравы в Цзинь [229]! Окончен путь!
 
Осталось только горестно вздохнуть.
 
 
(из цикла «Дух старины», № 54)
 
 
753 г.
 
  
*Большая Жаба в Высшей Чистоте*
 
 
 
Большая Жаба в Высшей Чистоте
 
Набросилась на Яшмовый Чертог [230],
 
Душа златая гаснет в черноте [231],
 
И сякнет в небесах лучей поток.
 
В Пурпурных таинствах зловещий Змей [232],
 
Зарю восхода хмарь обволокла,
 
И тучи обещают сумрак дней,
 
Весь вещный мир объяла ночи мгла.
 
Та, что в «Глухих вратах» заточена [233],
 
Теперь одна, ее глава седа.
 
Тля ест цветы, и гибнут семена [234],
 
Небесным хладом снизошла беда [235].
 
Вздохну печально ночи нет конца,
 
И слезы грусти падают с лица.
 
 
(из цикла «Дух старины», № 2)
 
 
753 г.
 
  
*Наш лик лишь миг, лишь молнии посверк,*
 
 
 
Наш лик лишь миг, лишь молнии посверк,
 
Как ветер, улетают времена.
 
Свежа трава, но иней пал поверх,
 
Закат истаял, и опять — луна.
 
Несносна осень, что виски белит,
 
Мгновенье — и останется труха.
 
Из тьмы времен к нам праведники шли —
 
И кто же задержался на века?
 
Муж благородный — птицей в небе стал,
 
Презренный люд преобразился в гнус [236]…
 
Но разве так Гуанчэн-цзы [237] летал?!
 
Был в тучку впряжен легкокрылый Гусь.
 
 
(из цикла «Дух старины», № 28)
 
 
753 г.
 
  
*Цзюньпин уже отринул мира плен,*
 
 
 
Цзюньпин [238] уже отринул мира плен,
 
И миру без Цзюньпина жить осталось.
 
Прозрел он ряд Великих Перемен
 
И многих спас, познав Первоначало [239].
 
Влекомый Дао, он забыл про мир
 
И размышлял, замкнув плотнее двери.
 
Не явится к нам всуе Белый Тигр,
 
Пока не возвестит Пурпурный Феникс [240].
 
Под белым солнцем обозначен рок,
 
Но кто его узрит в потоках звездных?
 
Ведь гость морской [241] от нас уже далек,
 
И некому постичь безмолвья бездну [242]!
 
 
(из цикла «Дух старины», № 13)
 
 
753 г.
 
  
Городок у реки как на дивной картине
 
«Городок у реки» — поэтическое прозвание Сюаньчэна. За три века до Ли Бо здесь начальствовал замечательный поэт Се Тяо, которого Ли Бо ценил больше многих, узнав в нем созвучную душу. Так что, покинув Осенний плес, простившись с виноделом Ван Лунем, направимся к югу от Вечной Реки, чтобы поклониться кумиру нашего поэта. «Городок у реки» откроется нам не сразу. По пути мы полюбуемся другими красотами многообразного и духовно глубокого Китая.