Стихи в переводе Сергея Торопцева
754 г.
Снежной ночью у Чистого ручья на Осеннем плесе гость с чашей вина напевает песню о горном фазане
Я укрою Вас собольим палантином,Предложу вина нефритовую чашу,Хлопья снега растворяются в кувшине,И, конечно, холод ночи нам не страшен.Гость мой прибыл из далекого Гуйяна [201],Запевая, по-фазаньи он клекочет,Бамбучок танцует с ветром неустанно,И фазанка из Юэ [202] ответить хочет.Ах, как славно эту песенку мы спели!Так зачем же нам какие-то свирели?754 г.
С осеннего склона посылаю советнику Чжану из Палаты императорских регалий и Призванному Вану
Что вам послать отсюда я могу?Ветвей коричных белые цветы [205].Луна сверкает, как в ночном снегу,Друзей далеких вспоминаешь ты,И, вдохновеньем Шаньского ручья,Как было там, в Шаньинь, всю ночь горя,О вас, друзья, до света думал яИ пел «Об удалившихся» [206]… Да зря…730 г.
Из Восточного павильона над Цзинси посылаю шаофу Чжэн Э
Вас не было в Восточном павильоне,Гуляла цапля на речных песках,Потом взлетела и на горном фонеСнежинкой показалась в облаках.Цзинси меня волнует неизменно,Волна Драконьих врат [208] — что тигра глаз…Весне конец — раскрылся рододендрон,В Линъян с удой идти уж минул час [209].755 г.
Не найдя монахов в горном монастыре, написал это стихотворение
Тропа заводит в красную лощину,Побеги сосен оплели врата,Лишь птиц следы на лестницах пустынных,И некому впустить меня туда.Сквозь окна вижу пыльные узорыНа свитках, ниспадающих со стен.Такое запустенье перед взором,Что хочется уйти в лесную тень.Но дивный аромат благовонье наполняло склоны,Цветов небесных вился рванулся ураган,Возникла Звучала музыка меж гор зеленых,И взвыл тоскливо черный обезьян.Мне стало ясно: бренный мир оставив,Они ушли совсем в иные дали.755 г.
Станс о горной фазанке
Над Горьким бамбуком осенняя всходит луна,На горьком бамбуке [213] — фазанки печальная тень,За дикого яньского [214] гуся выходит она:«Меня он на север увозит на склоны Яньмэнь [215]!»Хлопочут подружки, стараясь ее остеречь:«Южанку обманет, как водится, северный гусь,Мороз над Заслоном Багровым [216] свиреп, точно меч,Захочешь в Цанъу [217], он ответит тебе — не вернусь.»«Нет, я с этим гусем лететь не могу, хоть умри!» —Так, слезы на перья роняя, она говорит.754 г.
Вот и поднялся он на «Большую башню», как именовалась гора Далоу в 40 км от г. Чичжоу, формой напоминающая легкую постройку. Здесь он не раз бродил, ища сурик, из коего посвященные даосы изготовляли Эликсир бессмертия, смотрел в сторону запада, где осталась покинутая им столица, а в мыслях его уже восток, город Янчжоу, куда, устремляясь к Восточному морю, в котором на гигантских черепахах плавают острова бессмертных святых, воды Реки уносят горькие слезы одинокого странника, скитальца, чуждого этому миру. Поэт, остро переживавший свои неудачи при дворе, стоит перед дилеммой — найти сурик, чтобы приготовить эликсир бессмертия, или раствориться в простоте бытия, но — все же в «заоблачных высях».
Ночую на озере Креветок
От Желтого пика нас гонит рассветный петух,Чтоб к озеру Ся нам добраться в закатную пору.Из темного леса торчит серебристый бамбук —То струи дождя исчеркали застывшую гору.Искателей сурика, нас ожидает ночлегНа утлом челне среди лотоса листьев зеленых.Распахнуто небо полночное, и человекВ сверкании звездных потоков стоит, ослепленный.А утром — к Далоу, где сурик мы сможем найтиНа тропах извилистых или в лощинах тенистых…А что если мне к старику-дровосеку уйтиИ рубкой деревьев заняться в заоблачных высях?754 г.
На Осеннем плесе Ли Бо упорно работал над страстным манифестом своего мировоззрения циклом «Дух старины» (Гу фэн), 59-ю стихотворениями, создававшимися поэтом в течение всей жизни.
*Мир Путь утратил, Путь покинул мир*
Мир Путь утратил, Путь покинул мир [219],Давно забыт тот праведный Исток,Трухлявый пень сегодня людям мил,А не коричных рощ живой цветок [220].И потому у персиков и сливБезмолвно раскрываются цветы.Даны веленьем Неба взлет и срыв,И мельтешения толпы пусты…Уйду я, как Гуанчэн-цзы, туда,В Неисчерпаемости ворота [221].753 г.