Чуть-чуть высунув язык (сборник стихов)

 
«Идти по саду»
В жару ангиной заболеть и волоча ногами
Идти по саду шмыгая сопливым носом
и чувствовать озноб и ломоту, и задаться вопросом
и ватный мир вокруг раздвинуть медленно руками
и заглянуть в зыбучее пространство меж деревьев
и рассмеяться — вдруг я умру сегодня от ангины — я?
Вот будет мило. И прыгнуть с места,
как в детстве, через штакетник ростом по колено
и упасть
поскольку передумал отмотать от ног
последние пятнадцать лет и потирая голень
прижаться к дереву и меж лопаток
почувствовать сучок от ветки от которой
остался лишь один сучок.
И оттолкнуться от ствола
припасть к стеклу приплюснув носом
Смотреть в глаза сидящему на кроне
прозрачному андроиду и думать
о слиянии его с пространством. Чихнуть
и вытереть ладонью лоб от
липкой и болезненной испарины
встать на колени, точнее на карчки
и заглянуть в траву примяв ее ладонью
и крикнуть в норку что в амбаре недостача
спугнуть дюймовочку поставив на тропинку
внезапно палец, убрать свой палец чтобы отодвинуть
с пути ее валун, свалившийся с небес
и с оттопыренным карманом вернуться к чаю. С медом.
Нарезать ломтиками в сладкий дымкий чай
и ощущать на языке приятный вкус ошпаренных
холодных долек белого налива
не ставшего запасом у крота
что вынудит голодную Дюймовочку сбежать
и поселиться на моей веранде — однако!
Чихнуть и улыбнуться
и выполнив свою задачу — ни дня без
помощи сиротам чихнуть три раза
и в телевизор не мигая смотреть и
чувствовать
как холодный градусник становится горячим
глазеть на сочный рот Наталии Ветлицкой
поджав колени, и под пледом помочь яйцу
вернуться в положение лафета для мартиры.
И чувствовать как набухают вены на руках,
Грохочут воробьи на жестяной трубе
от водостока, оса
бессмысленно стучится об стекло
побеленные недавно яблони уже давно
чернеют медленно от ветра. Зябко. Лето.
Ангина в августе. И горсть таблеток.
 
«Ты не люби…»
Моя строка в земле оставит след
как след от плуга в первый жизни снег
оттуда и до мраморной зари
в которой ночью кисточкой Дали
ионы бомбардировали звук:
«Ты не люби по полной»!
Моя строка оставит в море след
Как след от невзрывающих торпед
в которых внуки моряка Ионы
морзили в переборки от тоски:
«Ты не люби по полной»
Моя строка оставит в тебе след
растянет складки у румяных влажных щек
ты в такт ударам-удареньям говори:
«Ты не люби, ты не люби, ты не люби»
Ты говори мне, говори и я в ответ
замечу в такт пульсирующих вен:
«Ты не люби меня, я ненавижу плен,
Я не икона а всего лишь Мартин Иден».
 
«Неправильный путь»
«Внимание! Наш поезд прибывает на станцию Репино по неправильному пути!»
Из объявления в электричке. Как пояснил сосед старичок — это нормально. Просто мы приедем не к правой, а к левой платформе. Только и всего…
Поберегись! Уйди с дороги! Мы такелажники, не Боги!
В созвездье «Андромедитаций» везем багаж златых новаций,
Стихов сложения на рифмы; и в пятистопных чемоданах
Трясутся голые на ямах тактовики нарочных ямбов,
Слоями гласно безударно лежат извилины попарно,
И стопы снежных людоедов за нами стелятся надменно,
А на перроне проводницы нас провожают слишком ленно!
Они уж точно повидали в окно в пути пока не спали
В лесу зверей бегущих рядом, троих мужчин избитых взглядом
Вагон-вожатой в синей юбке, дующей уголь в топку утром,
Чтобы налить старушке чаю, чтобы успеть взмахнуть платочком
На перегоне прошлой ночью, впустить на тамбур свой андроид,
И не снимать на полароид любви шестой немую сцену.
Поберегись! Уйди с дороги! Давай, лети моя тележка!
Директор поезда велел нам не ждать минут и лучше мешкать!
Лететь до первого вагона, потом причалить к машинисту.
Он свесив ноги из кабины играет вольно фугу Листа
(Что интересно — на тромбоне), он доберется до «диеза»
И вспоминая жесты жезла, улыбку, ночь на дальенй стрелке,
Он дунет так, что листья, кепки (или фуражки), все билеты
Слетят из рук проводников и понесутся в чисто небо,
Как птицы-голуби в Сан-Ремо, и упадут под Бологое
В траву зеленую на скатерть, а Машинист без всякой ссоры
Стихи загрузит на приборы и будет всю дорогу плакать
Считая стрелки, семафоры; помощник юный безголовый
Прольет кефир на пятой строчке и по незнанию где едут
Они свернут ко мне, налево, к заливу медленно причалим,
Где нас уже давно встречают фигуры двух железных Леди!
— А мы в Москву уже не едем? Вы чудо, милый, милый Фредди!
И дамы тут же запорхают, и незаметно исправляя
На платьях бусы, плечи, бюсты они в кусты влекут, в аллею!
Спротивлятся кто посмеет? И поезд медленно уходит,
В вагонах нам желают счастья, и машинист доволен будет,
Помощник — он яичко кокнет и смажет усики в кефире,
Старушка цокнет язычочком пока целуют обе в щечки
И скажет внуку: «Он поехал не по неправильном пути…»