Чуть-чуть высунув язык (сборник стихов)

 
«Он не придет»
Оторвите у ромашки лепестки
Оторвите у рубашки воротник
Оторвите у бумажки две строки
Оторвите от зубов свой телефон
Он не придет
Когда у лета кончится завод
Когда на небе кончатся мостки
Когда в альбоме вырастет цветок
Когда в тампоне потемнеет кровь
Он не придет
— Июль не возвращается назад
Июль не возвращает в небо град
Июль не принимает в свой покой
Июль не Август — замер на полу
В щели юлой
… А я люблю, люблю, люблю, тебя люблю!!!!
Я так смешон, наверное? — Пустяк.
Пусть губки бантиком, пусть ржется молодняк
заколосятся и они в реке, на сплав
плывя своей весной как тот топляк…!
По царско-сельски, детско-волчьи букву «ю»
тяну к тебе за три-девять морей!
А я люблю, люблю, люблю, тебя люблю!
Не гавкаю на странном слове «лав»,
гоню тебя как волк; слегка поддав,
глаза по пятаку — я мчусь на Юг,
На запад, север, пламенный восток!
Люблю тебя, мой солнечный росток!
Но где ты? Там ты там ты там ты там ты там!
Везде, кругом, и я кручусь, кручусь, под барабан
катка любви свой хвост трубою ухватив!
Такой вот вышел, бляха-муха, стих!
 
«Сага о форсмажоре»
Исполняется на собраниях акционеров в электричках, на банкетах, и в залах «суда-туда», под чечетку из х/ф «Зимний вечер а Гаграх…»
…Я шел с контрактом под мышкой к пре-зиденту
а мне навстречу девчонка цокала,
«Дала-Дубай» — напевал я и не заметил
мне пацаны расказали потом о ней.
Она зашла в кабинет и тут же вышла, крыша
у безопасности сразу съехала,
она держала свое пальто под мышкой,
а все подумали — баба наехала,
и под пальто у нее стволы, лимонки
и бил чечетку, летел навстречу ей
охранник выпустил всю обойму, толку?
Девчонка села на лифт на скоростной.
И лифом кнопки нажала — так поехала,
мешало ей пальто — ведь крутой товар!
На пол не кинешь чтобы ноготь обломать
об кнопку лифта. Охрана в черный ход
«Бана-нана» — девчонка вышла в бар,
Тут я иду, иду, походкой шаркаю,
мой шарф малиновый она за хвост взяла,
но не заметил я, поскльку лизингом
Главою пятою — был сильно увлечен!
Иду, считаю ступеньки на лестнице,
упал — охрана галоппом по мне прошла:
— Вы, что ребята?
— Не видел ее внизу?
— Да, видел, там, отберите шарф у ней!
Вошел я в холл, на полу секретарша спит!
А дверь открыта — убитый пре-зидент!
Но не в натуре, а горем он убит
— Девчонка та его дочкою была!
С шарфом моим идет вдоль Казанского,
мой президент увидал его в свой бинокль!
И как заорет на меня: «Не парь мозги»!!!
Так страшно стало мне сразу, блин!
Откуда — думаю — он узнал что я
ночами глаз ложу на его жену.
И честно, преданно долго здесь служу?
Вот так и стал я дирек-тором потом,
как вспомню молодость — было тридцать лет!
Так хорошо, только жалко шарф из шерсти,
Его купила мне еще та жена!!!
 
«Осина»
Осина стоит одиноко
на территории детского сада,
под нею играет со стайкой
«волчат» воспитатель Инга.
Дети смотрят на землю
и на корни, на павшие листья,
на асфальте рисуют небо,
а один, наверное, водит.
Он уткнулся лицом в осину
и ладошками лодочку сделал,
и закрыл ими синие глазки,
остальные бегут врассыпную.
Воспитатель идет в сторонку
молча смотрит наверх, на крону,
вместе с нею смотрит ворона
повернув свою голову на бок.
Ветер тихо ласкает осину,
крутит медленно, вполоборота,
листья — круглые плоские блюдца
на коротких тонких пружинках.
Они тоже как малые дети
возле ветки иссохшей, у мамы
держат за руку, но оторваться,
убежать, и упасть мечтают
на диван и залезть с головою,
завернутся в клубок, в одеяло,
и включить там большой фонарик,
что есть сил смотреть в отражатель.
И так тихо, светло под осиной
незаметный, эфирный купол
синеглазого тайной окутал
и накрыл пуховым одеялом,
и уходит нечистая сила
за границу забора, в угол,
наблюдает игру, за Ингой
забывая закрыть калитку.
Синеглазый волчонк прыгнул,
оттолкнулся от липкой осины
и стремглав убежал за калитку,
и его уж никто не видел.
Он сидит вдалеке на пригорке,
смотрит вниз. И на детский садик,
и на сотни желтых кружочков,
трепыхающихся на ветру,
он наводит большой фонарик
каждой ночью. И по дорожке,
узкой, тонкой линии света,
он идет к воспитателю Инге…
Он читает ей толстую книгу
о древнейших святых заветах
и говорит ей: «Не плачь, спасибо
Что взяла и вот так отпустила
Нести новую тайну людям».