Ирано-таджикская поэзия

Часть 85 из 140 Информация о книге

* * *
Я вышел на заре, чтоб роз нарвать в саду,
И трелей соловья услышал череду;

Несчастный, как и я, любовью к розе болен,
И на лужайке он оплакивал беду.

По той лужайке я прогуливался часто;
На розу я смотрю, на соловья и жду;

С шипом она дружит, но так же неразлучен
С любовью соловей, — все в том же он бреду!

Стенанья соловья мне в сердце болью пали,
И утешенья сам себе я не найду…

Так много роз цветет, но кто сорвать их может,
Не испытав шипов опасную вражду?

Хафиз, надежду брось на счастье в этом мире:
Нет блага в нем, и все нам к скорби и вреду!

* * *
Лекарю часто нес я моленья,—
Все ж он скитальцу не дал исцеленья.

Вымолви розе, колющей пташку:
«Как не стыдишься ты преступленья!»

Другу поведай тайную муку
Иль в исцеленье ждн промедленья.

С ликом влюбленного лику любимой
Сблизиться, боже, дай повеленья!

Боже! Над яством лакомым, близким
Буду ль я вечно ждать утоленья?

В мир не неслись бы вопли Хафиза,
Если б он старцев чтил наставленья.

РУБАИ

Твой лик блистал, как солнце, лишь для нас.
Твой переулок был нам в поздний час
Пристанищем. И пусть все крепко спали,
Воистину мы не сомкнули глаз.

* * *
Фиал вина мне нацеди, приди!
От стража злобного уйди, приди!
Врага не слушан! Внемли зову мысли
И песни у меня в груди! — Приди!

* * *
Ты лицом нежна, станом, как кипарис, стройна.
Можешь в зеркало солнца смотреться лишь ты одна!
…Я ей шаль подарил. И, смеясь, сказала она:
«Назначаю свиданье тебе в видениях сна».

* * *
Что ни день, то новое бремя — на сердце мое.
Что ни день, то новое горе — вдали от нее.
Мне судьба говорит: «Много дел других у меня!
Что мне слезы твои? Что, Хафиз, мне томленье твое?»

* * *
О луна! Ты у солнца взяла свой блеск и свет.
На виске твоем бьется Ковсар… О весна и цвет!
Ты повергла меня в эту ямочку на подбородке,
Как в зиндан, и оттоль — из-под амбры — мне выхода нет.

* * *
Спать я лягу в мученьях, усну в крови.
В лоне горя усну, не в лоие любви.
А не веришь, ко мне хоть во сне сойди!
Хоть во сне моей скорби вниманье яви!

* * *
О сиянье далекой чигильской свечи — лучше молчи.
О мученьях моих — как они горячи — лучше молчи.
Нет со мною друзей, перед кем я открою тайну свою!
О сердечной тоске моей лучше молчи — лучше молчи!

* * *
Ты сперва свиданья кубок мне с любовью поднесла.
Опьянел я. Ты дала мне горечь бедствия и зла.
Молча плачу я. Мне сердце ярость пламени сожгла.
Стал я прахом. Прах мой буря в даль пустыни унесла.

* * *
Все богатства земли и слезинки не стоят твоей!
Все услады земли не искупят неволь и цепей!
И веселье земли — всех семи ее тысячелетий,—
Бог свидетель, не стоит семи твоих горестных дней!

* * *
Тог, кто клялся мне в верности, стал мне врагом.
Муж — вчера добродетельный — стал подлецом.
Ночь делами, что завтра свершатся, чревата.
Но едва ль она добрым чревата плодом.

* * *
Скоро осень у роз лепестки оборвет,
И, как чашу, нарцисс приподымет свой плод.
Тот блажен, кто как легкий пузырик в арыке,
Головою ко входу в кабак припадет.

* * *
С вином вблизи ручья уединись.
Забудь о прошлом, скорби сторонись.
Срок нашей жизни — срок цветенья розы.
Вину, ручью и солнцу улыбнись.

* * *
Ты от судьбы обмана жди и лжи.
Будь мудр, как листья ивы, не дрожи.
Ты нас учил: цвет черный — цвет последний.
Что ж головой я побелел, скажи?

* * *
Ты пей во младости вино, встречай весельем дней исток.
Ты с теми пей, чей лик румян и нежен на губе пушок.
Весь этот мир — в пыли руин забытый караван-сарай.
Блажен, кто, пьяный, средь руин кабацкий разыскал порог.

* * *
Развалины жизни кипящий разлив окружил,
Наполнил нам чаши, согрел остывающий пыл.
Проснись же, приятель! Взгляни, как проворно пожитки
Из хижины жизни носильщик судьбы потащил!

Перейти к странице:

Предыдущая страница

Следующая страница