Ирано-таджикская поэзия

* * *
 
 
Те, кто взглядом и прах в эликсир превратят,
 
Хоть однажды на жизнь эту бросят ли взгляд?
 
 
 
Утаю от врачей мои скорби. Быть может,
 
За чертой бытия мой недуг исцелят.
 
 
 
Мой кумир не снимает с лица покрывала,
 
Что же столько о нем небылиц говорят?
 
 
 
И гуляка и постник равны перед богом.
 
Лучше в добрых делах ты найди тарикат.
 
 
 
Я — отступник любви, устремленный к Познанью,
 
Стал мужам просветленным поистине брат.
 
 
 
Смутно там — за завесой. Когда же завеса
 
Упадет — что увидим? Что нам возгласят?
 
 
 
Плачут, внемля мне, камни, и круг прозорливых
 
Слушать повести сердца поистине рад.
 
 
 
Пей вино! Даже сотня грехов твоих скрытых
 
Благочестия ложного лучше в сто крат.
 
 
 
Я боюсь, что завистники платье Юсуфа
 
Разорвут, чистоту клеветой омрачат.
 
 
 
Пусть в руинах окраин пред лавкою винной
 
Толпы рэндов вершат винопитья обряд.
 
 
 
Буду втайне скорбеть, ибо чистые сердцем
 
О несчастье н счастье своем не кричат.
 
 
 
Пей, Хафиз! Ты едва ль удостоишься встречи…
 
Ведь султанши на жалких бродяг не глядят!
 
 
* * *
 
 
Мой скудный жребий тяжек, подъем дороги крут,
 
Унижен я пред теми, кто гордостью надут.
 
 
 
И, только лишь коснувшись кудрей в безумье страсти,
 
Я гордо выпрямлюсь, не зная рабьих пут.
 
 
 
Что делается в небе, у глаз моих спроси ты:
 
Я до утра считаю но звездам без минут.
 
 
 
Я в знак благодаренья уста целую чаши —
 
Здесь ключ великой тайны и знанья тихий пруд.
 
 
 
И также благодарен рукам моим я слабым:
 
Терзать они не могут насильем бедный люд.
 
 
 
Когда в стихах воздал я хвалу вииопродавцам,
 
Я мздою справедливой почтил их добрый труд.
 
 
 
Ведь ты не пожелаешь поднять меня из праха,
 
Хотя б из глаз катился слезами изумруд!
 
 
 
Не укоряй, что плачу я кровью в этих долах:
 
Как муки коз мускусных, удел прозренья лют.
 
 
 
Пусть голова Хафиза пьяна, но мне надеждой
 
Иной главы забота и милостивый суд.
 
 
* * *
 
 
Проповедники, как только службу с важностью в мечети совершат,
 
В кабачках совсем иное — тайно, чтоб не быть в ответе, — совершат.
 
 
 
Даже мудрым не понятно: те, что учат отрешеньям весь народ,
 
Сами эти отрешенья, может быть, на том лишь свете совершат.
 
 
 
Эти новые вельможи тюрка в мула обращают. О господь!
 
Сделай их ослами с ношей! Пусть на них свой танец плети совершат.
 
 
 
Если ты, дервиш, желаешь, чтоб тебе вручили чашу бытия,
 
Это в тайном храме магов — так в их сказано завете — совершат.
 
 
 
Красота ее безмерна и влюбленных убивает, но они,
 
Возродясь, ей поклоненья вновь и вновь в среде столетий совершат.
 
 
 
Ах, менялы без познаний, с побрякушкой для уздечек жемчуга
 
Вечно путали! Ужели это вновь они, как дети, совершат!
 
 
 
«Нет, пусть молвят стих Хафиза, — голос Разума раздался с высоты,—
 
И по памяти пусть это в ночь они и на рассвете совершат!»
 
 
* * *
 
 
Коль туда, куда стремлюсь, я направлю полет,—
 
Так за дело я возьмусь, что тоска запоет!
 
 
 
Сильных мира я бегу, словно зимних ночей,
 
Жду от солнца одного лучезарных щедрот.
 
 
 
Благородства не ищи у надменных владык:
 
Прежде чем откроют дверь, жизнь бесследно пройдет.
 
 
 
Пусть же сгинет эта жизнь — умерщвляющий ад!
 
Славь, певец, другую жизнь — услаждающий сот!
 
 
 
Пожелай, мой соловей, чтоб земля наконец
 
Стала садом, где твой дух к нежной розе придет!
 
 
 
Здесь упорство с торжеством в давней дружбе живут:
 
Кто упорство впустит в дом — торжество призовет.
 
 
 
Мудрено ли, что всегда беззаботен Хафиз:
 
Вольный странник на земле не страшится тягот!
 
 
* * *
 
 
Уйди, аскет! Не обольщай меня, аскет!
 
Ах, что мне святости твои и твой скелет!
 
 
 
Пыланье роз, пыланье роз меня пьянит.
 
Увы, не вечен аромат и нежный цвет!
 
 
 
Приди же, милая моя! Свою любовь
 
В твон я косы заплету среди бесед.
 
 
 
Тюльпаном чаша предо мной полна вина:
 
Оно как плавленый рубин! Оно — рассвет!
 
 
 
Прекрасней трезвости, друзья, веселый хмель,—
 
О виночерпий, окропи ты наш обед!
 
 
 
А ты, о суфий, обходи мой грешный дом —
 
От воздержаиья воздержусь я: дал обет!
 
 
 
Увы, прошла моя весна… Прошла весна…
 
Я это чувствую по тысяче примет.
 
 
 
Но не в раскаянье спасение для нас.
 
Не станет суфием Хафиз на склоне лет.
 
 
* * *
 
 
Ты не шли упреков в буйстве в гульбищах не новичку,
 
Ведь его грехов не впишут, праведник, тебе в строку.
 
 
 
Будь самим собой, что сеял — то и жни, не следуй мне
 
Я тебя в свои молитвы и грехи не вовлеку.
 
 
 
Ведь любовь живет в мечетях, и живет она в церквах.
 
Нужен друг святоше, нужен вольному весельчаку.
 
 
 
Не один с порога дома благочестия я пал,
 
И Адам не добыл рая на земном своему веку.
 
 
 
Коль, Хафиз, пригубишь кубок в Судный день — из кабачка
 
Мигом в рай ты будешь поднят, хоть был мил и кабачку.