Ирано-таджикская поэзия

* * *
 
 
Что мне блаженства райские «потом»!
 
Прошу сейчас, наличными, вином!
 
В кредит — не верю. И на что мне слава —
 
Под самым ухом барабанный гром?
 
 
* * *
 
 
Отречься от вина? Да это все равно
 
Что жизнь свою отдать! Чем возместишь вино?
 
Могу ль я сделаться приверженцем ислама,
 
Когда им высшее из благ запрещено?
 
 
* * *
 
 
Я пью вино не для веселья, я пью не для разврата,
 
Не для того, чтобы отвергнуть все, что светло и свято.
 
Хочу я на одно мгновенье познать самозабвение, —
 
Вот почему я пью все время, горька моя расплата!
 
 
* * *
 
 
Наполнить камешками океан
 
Хотят святоши, — глупость иль обман?
 
Пугают адом, соблазняют раем,—
 
А где концы всех этих дальних стран?
 
 
* * *
 
 
Не правда ль, странно? Сколько до сих пор
 
Ушло людей в неведомый простор!
 
А ни один оттуда не вернулся,—
 
Все б рассказал, и кончен был бы спор.
 
 
* * *
 
 
Пусть буду я сто лет гореть в огне,
 
Не страшен ад, приснившийся во сне;
 
Мне страшен хор невежд неблагородных,—
 
Беседа с ними хуже смерти мне.
 
 
* * *
 
 
Кому он нужен, твой унылый вздох?
 
Нельзя, чтоб жар погас или заглох?
 
Обещан рай тебе? Так сам устройся,
 
А то расчет на будущее плох.
 
 
* * *
 
 
Поскольку только раз ты должен умереть,
 
Умри. Большой беды нельзя тут усмотреть.
 
Кровь, кости, жилы, грязь… Что ты теряешь?
 
Считай, их не было, как и не будет впредь!
 
 
* * *
 
 
Зачем ты мой кувшин с вином разбил, господь?
 
Врата блаженства предо мной закрыл, господь?
 
Розовоцветное вино зачем ты пролил наземь?
 
Забей мне прахом рот — иль пьян ты был, господь?
 
 
* * *
 
 
На свете можно ли безгрешного найти?
 
Нам всем заказаны безгрешные пути.
 
Мы худо действуем, а ты нас злом караешь,
 
Меж нами и тобой различья нет почти.
 
 
* * *
 
 
Прекрасно воду провести к полям!
 
Прекрасно солнце кинуть в душу нам!
 
И подчинить добру людей свободных.
 
Прекрасно, как свободу дать рабам.
 
 
* * *
 
 
На базаре я увидел как-то гончара.
 
Он топтал ногами глину с самого утра,
 
А ему глаголом тайным глина говорила:
 
«Пощади! Тебе подобной я была вчера!»
 
 
* * *
 
 
Нет гончара. Один я в мастерской.
 
Две тысячи кувшинов предо мной.
 
И шепчутся: «Предстанем незнакомцу,
 
На миг толпой разряженной людской».
 
 
* * *
 
 
Глянь на месящих глину гончаров,—
 
Ни капли смысла в голове глупцов.
 
Как мнут и бьют они ногами глину…
 
Опомнитесь! Ведь это прах отцов!
 
 
* * *
 
 
Та ваза, что здесь на гончарном круге была,
 
При жизни в объятьях любовной вьюги была;
 
А ручка, что видишь у горлышка этой вазы,—
 
Рука, что когда-то на персях подруги была.
 
 
* * *
 
 
Вон за гончарным кругом у дверей
 
Гончар все веселее и быстрей
 
В ладонях лепит грубые кувшины
 
Из бедер бедняков и черепов царей.
 
 
* * *
 
 
Будь весел! Не навек твоя пора,—
 
Пройдет сегодня, как прошла вчера.
 
И эти чаши-лбы вельмож надменных
 
Окажутся в месильне гончара.
 
 
* * *
 
 
Вчера горшечным рядом я шел через базар,
 
Там комья свежей глины сердито мял гончар,
 
И слышался — о диво! — как будто глины стон:
 
«Ведь гончаром была я… Смягчи же свой удар!»
 
 
* * *
 
 
Из глины чаша. Влагой разволнуй —
 
Услышишь лепет губ, не только струй!
 
Чей это прах? Целую край… и вздрогнул:
 
Почудилось, мне отдан поцелуй.
 
 
* * *
 
 
Лепящий черепа таинственный гончар
 
Особый проявил к сему искусству дар:
 
На скатерть бытия он опрокинул чашу
 
И в ней пылающий зажег страстей пожар.
 
 
* * *
 
 
Ужели бы гончар им сделанный сосуд
 
Мог в раздражении разбить, презрев свой труд?
 
А сколько стройных ног, голов и рук прекрасных,
 
Любовно сделанных, в сердцах разбито тут!