Ирано-таджикская поэзия

РАССКАЗ О СУДЬЕ
 
 
Жил муж, исполнен правды и добра,
 
Но, не имев ни горсти серебра.
 
 
 
Удачи стал искать в чужих краях.
 
Его заметил некий славный шах
 
 
 
И вскоре, восхитясь его умом,
 
Судьей поставил в городе своем.
 
 
 
Хотя судья был мудр и справедлив,
 
Но заступил ему дорогу див.
 
 
 
Отверзла ядовитые уста,
 
Оболгала беднягу клевета.
 
 
 
Шах, лжи поверя, гневом воспылал,
 
Он дом судьи разграбить приказал,
 
 
 
И денег и добра — лишив всего,
 
Велел отрезать уши у него.
 
 
 
Несчастный, все безвинно потеряв,
 
Приказ владыки страшный услыхав,
 
 
 
Ответил: «Мне не жаль казны моей,
 
Но, шах! Прочь руки от моих ушей!
 
 
 
Не брал я уши из твоей казны,
 
Они самой природой мне даны.
 
 
 
Все, что я нажил у тебя в стране,
 
Коль я не прав, возьми, не нужно мне.
 
 
 
Но сам ты справедливым будь судьей,
 
Оставь мне то, что я привез с собой!»
 
 
 
От мудрой речи шахский гнев остыл,
 
И странника он с миром отпустил.
 
 
 
И тот, от вражьих пут освобожден,
 
Остался гол, — таким, как был рожден.
 
*
 
Подай мне, кравчий, знойного вина,
 
Да будет в сердце ложь им спалена!
 
 
 
Пусть разум солнцем душу озарит,
 
Пусть все, что низко в ней, дотла сгорит!
 
 
КНИГА ИСКAHДАРА
 
 
Измлада Искандар в душе носил
 
Сокровищницу знаний, тайн и сил.
 
 
 
Алмазы мудрости, как вечный свет,
 
Открыл он миру, словно сонм планет.
 
 
 
Венчайся же алмазным тем венцом,
 
Беседовать достойный с мудрецом!
 
 
 
У шаха Арасту-наставник был,
 
Он шаха щедро знаньем одарил.
 
 
 
Сам Искандар, когда еще был мал,
 
Главу перед учителем склонял
 
 
 
С почтением. И некто из вельмож
 
Сказал: «Ему ты почесть воздаешь
 
 
 
Превыше, чем державному отцу.
 
О князь, тебе ведь это не к лицу!»
 
 
 
Князь молвил: «Он мне правды знанье дал,
 
Он разум мой и сердце воспитал.
 
 
 
Во мне он с детства заложил черты
 
Величия, добра и красоты.
 
 
 
Родитель дал мне жизнь на краткий срок,
 
Наставник же бессмертье мне предрек.
 
 
 
Родитель мой мне дал язык отцов,
 
Учитель — россыпи алмазных слов.
 
 
 
Отец призвал меня на свет земной,
 
Учитель мир открыл передо мной».
 
 
 
Раз Искандар день целый не видал
 
Просящих пред собой. И он сказал:
 
 
 
«Сей день — не в день! Ведь я не защитил
 
Несчастных, бедняков не одарил.
 
 
 
Я неимущим не дал серебра…
 
И я не покарал врагов добра!»
 
 
 
Останется для будущих времен
 
То. что сказал в тот день вельможам он;
 
 
 
Пусть видят мир свой внутренний они
 
И дети их во все земные дни;
 
 
 
Пусть свой духовный строй узрят навек,
 
Как лик в зерцале видит человек,
 
 
 
Познанья знак в душе разумных, — он
 
Сильней телесных ран запечатлен.
 
 
 
Коль не смертельна рана, то она
 
Бальзамом может быть исцелена,
 
 
 
Но знание, как вечная звезда,
 
В сознанье не затмится никогда.
 
 
 
В вине раскайся — искупить ее
 
Поможет пусть раскаянье твое!
 
 
 
Предвестника мучений — бойся мук,
 
Не простирай за муку мстящих рук.
 
 
 
Живого, друг, нетрудно с ног свалить,
 
Но мертвого нет силы воскресить.
 
 
 
Щедрей вокруг себя людей дари,
 
Но их за дареное не кори.
 
 
 
Дари щедрой, но меньше с них бери,
 
Свой путь великодушьем озари.
 
 
 
Ты помнишь повесть, как погиб Дара,
 
Лишился трона, славы и добра.
 
 
 
Мечами приближенных поражен,
 
Пал, благородной кровью обагрен.
 
 
 
Как яблоня в тени, в чертоге нег
 
Цвела его царевна — Роушанек.
 
 
 
В час смерти чистый перл — дитя свое.—
 
Он Искандару завещал ее.
 
 
 
Внял Искандар, невесту принял он.
 
Но сердцем был глубоко омрачен.
 
 
 
И некто вопросил: «Что грустен ты?
 
Ведь в мире нет подобной красоты.
 
 
 
Твоей женой достойна стать она!»
 
Ответил шах: «Мне к ней любовь страшна.
 
 
 
Боюсь, что, если сильно полюблю,
 
Я потеряю мощь и власть мою.
 
 
 
Не властен в воле сделаюсь моей,
 
Такой позор не скроешь от людей.
 
 
 
И скажут правдолюбцы: «Вот мертвец
 
Отныне правит им — ее отец!
 
 
 
Пусть шах страну Дары завоевал,
 
Но дочери Дары рабом не стал».