Эмиль Верхарн Стихотворения, Зори; Морис Метерлинк Пьесы

  
«Когда меня подстерегала злоба…»
 
Перевод Э. Линецкой
 
 
 
Когда меня подстерегала злоба
 
И ночь была черна,
 
Явилась ты, как огонек радушный,
 
Чей луч ложится из окна
 
На стылый наст сугроба.
 
 
 
Твоя душа во тьме бездушной
 
Меня коснулась — так легка,
 
Как теплая, спокойная рука.
 
 
 
Потом пришли и пониманье,
 
И прямота, и нежность, и слиянье
 
Доверчиво протянутых ладоней
 
В часы, когда звезда встает на небосклоне.
 
 
 
Давно настал конец снегам и мгле,
 
Давно и в нас, и на земле
 
Горячий летний день пылает
 
И наши помыслы огнями устилает,
 
И, рождена желаньем,
 
Любовь, как в давние года,
 
Сильна и молода,
 
Не тронутая умираньем, —
 
Но все мне помнится тот кроткий огонек,
 
Что вспыхнул встарь во тьме моих дорог.
 
 
  
«Сегодня к нам явилась осень…»
 
Перевод Э. Линецкой
 
 
 
Сегодня к нам явилась осень,
 
Когда померк закат, —
 
И вот на тропках и в канавах
 
Ладони листьев ржавых
 
Беспомощно лежат.
 
Но пусть уже явилась осень,
 
Руками ветра шаря и шурша
 
В вершинах сосен,
 
Срезая розы не спеша
 
И лепестки роняя у крыльца, —
 
Мы от ее холодного дыханья
 
Убережем свои сердца.
 
 
 
Мы сядем к очагу воспоминанья,
 
И огоньки нам лица обагрят,
 
Мы сядем и к его теплу вдвоем
 
Руками и коленями прильнем.
 
Чтоб скрыться от утрат,
 
От увяданья чувств, горячих и живых,
 
От страха нашего, от нас самих, —
 
Мы к очагу прильнем, где память разожгла
 
Огонь, который не погасит мгла.
 
 
 
И если ливней паутины
 
И длинные полотна темноты
 
Окутают пруды, лужайки и кусты, —
 
Пусть осень, омрачившая равнины,
 
Минует потаенный сад,
 
Где наших мыслей, слитых воедино,
 
Шаги согласные звучат.
 
 
  
Послеполуденные часы
   
«Я радость бытия принес тебе в подарок!..»
 
Перевод Э. Линецкой
 
 
 
Я радость бытия принес тебе в подарок!
 
Как золотистый шелк, был день сегодня ярок,
 
И ветер весело кружил над головою.
 
Блестят мои ступни, омытые травою,
 
Ладони бархатны — к ним ластились цветы,
 
Глаза блестят от слез душевной полноты, —
 
Я их сдержать не мог, ликующий, влюбленный
 
В огромный сад земли, весною обновленный.
 
 
 
Сверкающей рукой простор мне подал знак,
 
И я пошел к нему, все убыстряя шаг,
 
Я устремился вдаль — куда, не знаю сам,
 
И эхо робкое звенело в такт шагам.
 
Я в дар тебе принес равнин очарованье:
 
Не медли, залпом пей, наполни им дыханье!
 
Я гладил бережно тимьян, и у меня
 
Струится в жилах блеск и терпкий запах дня.
 
 
  
«Прозрачна тень, и радужна заря…»
 
Перевод Э. Липецкой
 
 
 
Прозрачна тень, и радужна заря.
 
С деревьев, где проснулись птицы,
 
Роса струится,
 
Цветы и травы серебря.
 
 
 
Так мягко день возник,
 
Так чист и хрупок воздух ранний,
 
Как будто в нем мерцают сотни граней.
 
Я слышу шелест крыл; я слушаю родник.
 
 
 
О как твои глаза прекрасны, как блестящи,
 
Когда рассвета луч скользящий
 
Горит в серебряных прудах!
 
Как бьются жилки на твоих висках!
 
 
 
И сила бытия неистово благая
 
В тебя вливается, как запахи полей,
 
И, переполнена до края,
 
Скрывая дрожь,
 
Ты отступаешь перед ней
 
И за руку меня берешь,
 
Чтобы умерить сердца своего
 
Смятение и торжество.
 
 
  
«Окно распахнуто. В смятенье…»
 
Перевод Э. Линецкой
 
 
 
Окно распахнуто. В смятенье
 
Дрожат зеленых листьев тени,
 
Скользит горячий блик
 
Среди бумаг и книг,
 
И дом задумчив и беззвучен, —
 
Приучен
 
К спокойному насилию труда.
 
Цветы доверчиво алеют,
 
Плоды на ветках спеют, тяжелеют,
 
И песни зяблика, малиновки, дрозда
 
Звенят, звенят,
 
Чтобы стихи могли родиться,
 
Как пурпур лепестков, как щебетанье птицы,
 
Как золото плода, —
 
Прозрачны, чисты, свежи и лучисты.
 
 
 
Неспешным шагом ты выходишь в сад,
 
Сидишь в тени, по солнцу бродишь,
 
Я на тебя смотрю, но взгляд
 
Ты от меня отводишь,
 
Чтоб весь я мог отдаться власти слов
 
Вот этих добрых и простых стихов.
 
 
  
«Когда на скорбное, мучительное кресло…»
 
Перевод Э. Линецкой
 
 
 
Когда на скорбное, мучительное кресло
 
Свинцовым кулаком недуг толкнул меня,
 
Я не мечтал о том, чтоб радость вновь воскресла,
 
Как воскресает луч затмившегося дня.
 
 
 
Цветы грозили мне, злоумышляли клены,
 
Полудней белый зной больные веки жег,
 
Разжалась вялая рука, и, утомленный,
 
Я счастье удержать не пробовал, не мог.
 
 
 
Желаний сорняки во мне теснились жадно,
 
Друг друга яростно терзая и глуша;
 
Смерзалась, плавилась и разгоралась чадно
 
Моя недобрая иссохшая душа.
 
 
 
Но ты сказала мне целительное слово,
 
Произнесла его так просто, так легко.
 
У слова грелся я, как у костра большого,
 
И думал — до зари уже недалеко.
 
 
 
Бесспорных признаков ущерба, умаленья
 
Во мне не видела, не замечала ты,
 
Но верила, — придет и час выздоровленья,
 
И ставила на стол неяркие цветы.
 
 
 
С тобою в комнату врывался запах лета,
 
Я слышал шум листвы, я слышал говор струй,
 
И запахами трав, заката и рассвета
 
Дышал твой ласковый и свежий поцелуй.