Собрание сочинений в десяти томах. Том пятый. Драмы в стихах. Эпические поэмы

Тассо
 
 
Ах, разбудила ты в моей груди
 
Наполовину спавшие тревоги!
 
 
Принцесса
 
 
Что думаешь? Открыто говори.
 
 
Тассо
 
 
Слыхал давно я и опять услышал
 
На этих днях, да я и сам так думал,
 
И не слыхав, что знатные князья
 
Твоей руки желают! Ожиданье
 
Приводит нас в отчаянье и страх.
 
Естественно, что ты нас покидаешь;
 
Но трудно это нам перенести.
 
 
Принцесса
 
 
Спокоен будь пока, и я почти
 
Могу сказать: спокоен будь навеки.
 
Охотно здесь я навсегда останусь,
 
Ничто меня из этих мест не манит;
 
Коль вы меня хотите удержать,
 
Живите дружно и самим себе
 
Создайте счастье, радуя меня.
 
 
Тассо
 
 
Учи меня возможное свершать!
 
Я посвятил тебе все дни и годы.
 
Когда тебя хвалить, благодарить
 
Я начал сердцем, понял в первый раз
 
Я чистое блаженство человека.
 
О, лишь в тебе постиг я божество!
 
Так отличаются земные боги
 
От всех людей, как промысел верховный
 
Отличен от сознания и воли
 
Людей умнейших. Ведь привычно им,
 
Когда мы видим ярость буйных волн,
 
Да многое не обращать вниманья,
 
Не слышать бури под ногами их,
 
Которая нас повергает в прах,
 
Не слышать наши жалкие моленья,
 
Как бедным детям, нам предоставлять
 
Стенаньями и криком полнить воздух.
 
Божественная, ты меня терпела,
 
Подобно солнцу, осушал твой взор
 
Очей моих соленую росу.
 
 
Принцесса
 
 
Да, это справедливо, что нашел
 
Ты в женщинах друзей, ведь прославляет
 
твоя поэма их на все лады.
 
Ты их умел достойными любви
 
И благородными всегда представить;
 
И пусть Армида ненавистна нам,
 
Ей все простишь за прелесть и любовь.
 
 
Тассо
 
 
За все, что в песнях отзвук находило,
 
Я лишь одной-единственной обязан!
 
Не образы туманные царили
 
Перед моим воображеньем, близясь
 
В сиянии и исчезая вдруг.
 
Я видел первообраз красоты
 
И добродетели перед глазами.
 
Что с ним согласно, то навек бессмертно:
 
Танкредова любовь к Кларинде, верность
 
Эрминии, сокрытая в тиши,
 
Величие Софронии, печаль
 
Олинда — это не мечты, не тени;
 
Они бессмертны, потому что есть.
 
И что достойней пережить столетья,
 
Влияя тихо на сердца, чем тайна
 
Любви возвышенной и благородной,
 
Прекрасной песни вверившей себя?
 
 
Принцесса
 
 
Сказать тебе, достоинство какое
 
Еще в себе имеет эта песнь?
 
Она к себе все более влечет;
 
Мы слушаем и нечто понимаем,
 
Что поняли, то порицать не можем,
 
И этой песнью мы покорены.
 
 
Тассо
 
 
Ты небо разверзаешь предо мной!
 
Не будь я этим мигом ослеплен,
 
Я б увидал, как в золотых лучах
 
Ко мне нисходит вечное блаженство.
 
 
Принцесса
 
 
Довольно, Тассо! Много есть вещей,
 
Доступных только бурному стремленью,
 
Другими же мы можем обладать
 
Лишь чрез умеренность и отреченье.
 
И таковы любовь и добродетель,
 
Родные сестры. Это не забудь!
 
 
  
ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
 
Тассо
 
 
Дерзнешь ли ты теперь, поднявши взоры,
 
Взглянуть кругом? Да, ты теперь один!
 
Подслушали ли речь ее колонны?
 
Бояться ли ты будешь этих счастья
 
Свидетелей, свидетелей немых?
 
Восходит ярко солнце новой жизни,
 
И этот день с былыми несравним.
 
Богиня подымает до небес
 
Простого смертного, и новый мир
 
Пред взорами моими восстает!
 
Желанье жаркое награждено!
 
Я грезил, что к блаженству близок я,
 
Но это счастье превзошло все грезы.
 
Слепорожденный представляет свет
 
И краски так, как хочет, но когда
 
Увидит день, он весь преображен.
 
Я смело, пьяный счастием, вступаю
 
На этот путь. Ты много мне даешь,
 
Как нам земля и небо расточают
 
Свои дары из щедрых рук, без меры,
 
И требуешь в ответ то, что по праву
 
Ты можешь требовать за дар великий.
 
Я должен быть умеренным, отречься,
 
Чтоб заслужить доверие твое.
 
Что сделал я, чтоб мог быть избран ею?
 
Что должен сделать, чтоб достойным быть?
 
Она тебе доверилась — и, значит,
 
Ты заслужил! Ее словам и взорам
 
Моя душа посвящена навек!
 
Всего, что хочешь, требуй, раз я твой!
 
Пошли меня опасностей и славы
 
Искать в далеких странах, протяни
 
Мне в тихой роще лиру золотую
 
Или пошли в награду мне покой, —
 
Я — твой, и делай из меня, что хочешь:
 
Сокровища души моей — твои.
 
О, если б некий бог мне даровал
 
И тысячу талантов, я б не мог
 
Благоговенье выразить мое.
 
Я кистью живописца и поэта
 
Устами сладкими, что вешним медом
 
Напитаны, хотел бы обладать!
 
Блуждать не будет Тассо средь деревьев
 
И средь людей, печальный, одинокий!
 
Он не один, отныне он с тобой.
 
О, если бы передо мной предстал
 
Прекрасный подвиг в грозном окруженье
 
Опасностей! Я б ринулся к нему
 
И жизнью бы рискнул, что из твоих
 
Имею рук, я лучших бы людей
 
Потребовал в товарищи себе,
 
Чтоб невозможное с толпой друзей
 
По твоему исполнить мановенью.
 
Я поспешил. Зачем мои уста
 
Не скрыли чувств, пока я недостоин
 
Упасть к ее возлюбленным ногам?
 
Я так хотел, намеревался так,
 
Но все равно: прекрасней много раз
 
Подарок получить не по заслугам,
 
Чем понемногу грезить до тех пор,
 
Пока его потребовать мы вправе.
 
Грядущее раскрылось вширь и вдаль,
 
И манит юность, полная надежды,
 
Тебя туда, где чудно и светло.
 
О, ширься, сердце! Счастия гроза,
 
Растенье это осчастливь! Оно
 
Уже стремится тысячью побегов,
 
Зацвесть готово, к чистым небесам.
 
Пусть принесет оно и плод и радость!
 
Пусть милая рука златой убор
 
Себе сорвет с богатых, свежих сучьев!