Стихотворения

 
Май 1891
 
  
" Давно ль, ваш город проезжая, "
 
 
 
Давно ль, ваш город проезжая,
 
Вошел я в старый, тихий дом
 
И, словно гость случайный рая,
 
Душою ожил в доме том!
 
    Давно ли кажется? А годы
 
С тех пор подкрались и прошли,
 
И часто, часто, в дни невзгоды,
 
Мне, светлым призраком вдали,
 
Являлась милая картина.
 
    Я помню: серенький денек,
 
По красным угольям камина
 
Перебегавший огонек,
 
И ваши пальцы, и узоры,
 
Рояль, рисунки, и цветы,
 
И разговоры, разговоры —
 
Плоды доверчивой мечты…
 
        И вот, опять под вашим кровом
 
        Сижу — печальный пилигрим…
 
Но — тем живым, горячим словом
 
Мы обменяться не спешим.
 
Мы, долго странствуя без цели,
 
Забыв, куда  и как идти,
 
Сказать не смею: постарели,
 
Но… утомились на пути.
 
А где же те, что жили вами,
 
Кем ваша жизнь была полна?
 
        С улыбкой горькою вы сами
 
        Их  перебрали имена:
 
Тот умер, вышла замуж  эта
 
И умерла — тому уж  год,
 
Тот изменил вам в вихре света,
 
Та — за границею живет…
 
Какой-то бурей дикой, жадной
 
Их уносило беспощадно,
 
И длинный ряд немых могил
 
Их милый образ заменил…
 
А наши думы и стремленья,
 
Надежды, чувства прежних лет?
 
Увы! От них пропал и след,
 
Как от миражей сновиденья…
 
Одне судьбой в архив сданы
 
И там гниют под слоем пыли,
 
Другие горем сожжены,
 
Те — нам, как люди, изменили…
 
       И мы задумались, молчим…
 
       Но нам — не тягостно молчанье,
 
       И изредка годам былым
 
       Роняем мы воспоминанье;
 
       Так иногда докучный гость,
 
       Чтоб разговор не замер сонный,
 
       Перед хозяйкой утомленной
 
       Роняет пошлость или злость.
 
И самый дом глядит построже,
 
Хоть изменился мало он:
 
Диваны, кресла — все в нем то же,
 
Но заперт наглухо балкон…
 
Тафтой задернута картина
 
И, как живой для нас упрек, —
 
По красным  угольям камина
 
Бежит и блещет огонек.
 
 
 
1891
 
  
" О, что за облако над Русью пролетело, "
 
 
 
О, что за облако над Русью пролетело,
 
Какой тяжелый сон в пустеющих полях!
 
    Но жалость мощная проснулася в сердцах
 
    И через черный  год проходит нитью белой.
 
    К чему ж уныние? Зачем  бесплодный страх?
 
И хату бедняка, и царские палаты
 
Одним святым узлом связала эта нить:
 
И труженика дань, и креза дар богатый,
 
И тихий звук стиха, и музыки раскаты,
 
И лепту юношей, едва начавших жить.
 
Родник любви течет на дне души глубоком,
 
Как пылью, засорен житейской суетой…
 
Но туча пронеслась ненастьем и грозой, —
 
Родник бежит ручьем. Он вырвется потоком,
 
Он смоет сор и пыль широкою волной.
 
 
 
1892
 
  
КНЯЗЬ ТАВРИЧЕСКИЙ [14]
 
ДРАМАТИЧЕСКАЯ СЦЕНА
 
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Князь Таврический.
Графиня Браницкая, рожденная Энгельгардт, его племянница.
Бауер, полковник.
Юзевич, секретарь графини Браницкой.
  
Сцена первая
 
 
В Яссах, в квартире князя Таврического
 
Бауер и Юзевич.
 
Юзевич
 
 
                      Ну, наконец, вы с нами, пан полковник,
 
                      А мы вас ждали, ждали…
 
 
Бауер
 
 
                                               В Петербурге
 
                      Меня князь Зубов задержал.
 
 
Юзевич
 
 
                                              Без вас
 
                      Так было скучно, мы вас все так любим.
 
 
Бауер
 
 
                      Спасибо, пан Юзевич. Комплименты
 
                      Оставим, времени у нас немного,
 
                      Да и застать нас могут.
 
 
 
(Осматривает дверь.)
 
 
 
                                              Вот в чем дело:
 
                      Князь Зубов вас велел благодарить
 
                      За ваши донесения, он их
 
                      Внимательно прочел. Из этих писем
 
                      С прискорбием он видит, что светлейший
 
                      К нему не так расположён, как прежде,
 
                      И, чтобы вновь его приворожить,
 
                      Он шлет вам это зелье. Вы его
 
                      Когда-нибудь в удобную минуту
 
                      Подсыплете светлейшему в питье.
 
                      Вы тронуты таким доверьем князя?
 
                      Возьмите ж пузырек.
 
 
Юзевич
 
 
                                          Как, всыпать… мне?
 
                      Да где же мне? Клянусь, я не посмею.
 
 
Бауер
 
 
                      Чтоб смелости придать вам и уменья,
 
                      Князь посылает этот кошелек:
 
                      Исполнивши, как следует, приказ,
 
                      Получите вы втрое…
 
 
Юзевич
 
 
                                                         Свент [15] Антоний!
 
                      За что ко мне так добр ясновельможный?